приближаясь к ее уху. — Ты будешь умолять меня всю ночь. И просить, чтобы я не останавливался. Чтобы я дал тебе больше. Чтобы я мучил тебя. И я не буду останавливаться. Пока не выебу тебя настолько хорошо, что эти мысли исчезнут из твоей головы.
Кусаю ее за мочку уха, чувствую, как она вздрагивает и глубоко дышит. Ее грудь поднимается в такт частым вздохам, накрываю ее широкой ладонью.
Анжелика невольно закрывает глаза и приоткрывает рот.
— Я покажу тебе, что значит быть моей, — шепчу я. — Если ты вдруг забыла.
Хватаю край подола ее длинного разорванного платья и крепко связываю руки за спиной. Она также тяжело дышит, предвкушая, что ждет ее дальше.
Я своевольно запускаю пальцы под платье и прижимаю их вплотную к ее нижнему белью, начиная легко массировать.
Анжелика вздрагивает, снова прикрывает веки и закидывает голову от наслаждения, подставляя мне на растерзание нежную шею. Ощущаю ее рваное горячее дыхание и чувствую сильное напряжение в брюках.
— Решай, Анжелика, — говорю я, нагло сдвигая в сторону ее трусики. — Ты остаешься или нет?
Жду ее ответ. В коридоре повисает тишина. Слышны только ее томные стоны, которые ей не удается сдерживать, и звук работы моих быстрых пальцев.
Смотрю на нее сверху вниз и чувствую, как у меня уже полностью встал…
Анжелика приоткрывает рот, чтобы вдохнуть больше воздуха, а я уже представляю, как буду его наполнять.
— Я… Я останусь, — шепчет она, под давлением моих пальцев, которые неистово терзают ее внизу, глубоко проникая, как она любит.
Слегка улыбаюсь. Победа.
Обнимаю ее еще сильнее. Член стоит так крепко, что причиняет боль. Проклятье, я готов сейчас ее завалить и драть до утра. Я же обещал ей…
Сжимаю ее грудь, наслаждаясь очередным стоном, который я в наглую вырываю. Она пытается отстраниться, но крепко прижав к себе ее бедра, я не позволяю.
В комнате повисает тяжелое молчание. Ее тело напрягается под моими руками. В глазах — страх, возбуждение, ненависть. Все вперемешку. Люблю ее искренние смешанные эмоции.
— Ты… ты чудовище, — шепчет она, с трудом выговаривая слова под давлением, которое на нее оказывают мои объятья и ласки.
— Ты просто любишь ненавидеть меня... — отвечаю, понижая тембр от крайнего возбуждения.
Прижимаюсь к ней еще сильнее, чувствую, как ее сердце бешено колотится.
Смотрю Анжелике в глаза — проваливаюсь в опьяняющую бездну.
Коленом шире раздвигаю ее ноги, чтобы мне было удобнее доводить ее до оргазма. Анжи не сопротивляется, пытается смотреть на меня вопреки тяжелым векам.
— Да… — шепчет она, иногда приоткрывая свои божественные глаза, чтобы снова взглянуть на меня снизу-вверх.
Еще несколько минут и она начинает сотрясаться в крепких руках. Влага течет по моим пальцам и ее бедрам. Это настолько мощно, настолько завораживает, что я не могу оторвать от нее взгляд. Это какой-то божественный эпилептический припадок, который я сам же и спровоцировал. Вдруг осознаю, что хочу видеть это так часто, насколько возможно.
Когда она немного приходит в себя, я резко сдергиваю ее платье с хрупких плеч, одновременно оголяя грудь. Знаю, что она хочет этого так же сильно, как и я.
Этой ночью Анжелика будет принадлежать только мне. И я сделаю все, чтобы она это запомнила. Навсегда.
Я пробегаюсь языком по ее твердым соскам, продолжая крепко прижимать к себе тонкую талию.
Ее дыхание снова сбивается, зрачки расширены. Анжелика боится… и хочет. И это возбуждает меня еще сильнее.
Тащу ее в одну из комнат и толкаю на кровать, Анжелика манит своим одурманенным взглядом.
Яростно скидываю рубашку и расстегиваю брюки, демонстрируя ей свой стояк, готовый утолить ее голод, срываю с нее платье — дорогая ткань летит на пол.
Стягиваю с нее мокрое белье, и она предстает передо мной во всей своей красе. Безупречное тело, плавные изгибы, возбуждающая нагота, ее запах — все сводит меня с ума. Я, как изголодавшийся зверь, не вижу ничего вокруг, кроме нее. И она вся моя.
Опускаюсь на колени перед ней, целую ее живот, развожу бедра в стороны и запускаю длинные пальцы в мокрое лоно, прильнув губами к самому жаркому месту. Анжелика стонет, запрокидывает голову, а я безжалостно продолжаю орудовать языком. Тянусь рукой к груди, ее соски снова твердеют от моего внезапного прикосновения.
Играю с Анжеликой, дразню, не даю ей того, чего она хочет. Заставляю ее сильнее чувствовать мои пальцы внутри, изнывать от желания, хмуриться в ожидании.
Вырисовываю языком затейливые символы между ее ног, которые приведут прямиком в мой ад через рай. Кончик языка кружится, словно создает водоворот вокруг ее клитора, вынуждая Анжи инстинктивно вздрагивать от предвкушения.
Целую ее бедра, поднимаюсь выше — пока не добираюсь до полуоткрытого в возбуждении рта.
— Тебя никто не спасет. Я хочу, чтобы ты еще много раз кончала для меня, Анжелика, — выдыхаю в нежные губы непристойности, от которых у нее по коже пробегает сладкая дрожь.
Она такая горячая, возбужденная, возьму ее, доведу до изнеможения, чтобы прогнать ее надоедливые дурацкие мысли.
Наконец, приступаю к самому главному. Упираюсь влажной нетерпеливой головкой в ее промежность, давлю несильно, хочу прочувствовать каждую вибрацию, исходящую от этого прекрасного тела. Анжелика стонет от удовольствия, сжимает меня в объятиях, приподнимает бедра, чтобы я мог глубже погружаться в нее.
К черту нежности! Ебу ее жестко и безжалостно, не могу себя сдерживать. В какой-то момент она, словно приходит в себя, и снова начинает сопротивляться. Ее крики и внезапные слезы только раззадоривают дьявола внутри меня.
И тут же она извивается подо мной, просит большего. Мне так нравится ее искренняя внутренняя борьба с самой собой, возбуждает еще сильнее. Я знаю, что это все — эмоции, которые Анжи сейчас не в силах контролировать. Не тороплюсь — хочу насладиться каждым моментом. Я так долго этого ждал, мечтал о своей жене. И тут у меня напрочь срывает тормоза, я не могу, не хочу больше сдерживаться. Да, я такой, какой есть, я плохой для нее навсегда.
Впиваюсь зубами в нежную кожу на плече, не отпускаю, держу и ощущаю, как очередные конвульсии накрывают мою девочку, продолжая сжимать широкой ладонью ее запястья над головой.
Двигаюсь быстрее, более резко. Она отвечает мне, взгляд такой, словно она ждала только этой ночи все годы, но никогда мне в этом не признается.
Анжелика кричит, впивается коготками в мою спину. Я целую ее губы, заглушая стоны. Больше, еще больше, еще быстрее
