не могла перестать представлять, каково будет сделать это снова. Это было так давно, но воспоминание… воспоминание все еще было там.
Тогда она была такой крошечной. Я так долго мечтала об этом дне. Мне было интересно, как она выглядит. Я знала, что это будет женская версия Ала. У нее были его глаза, его волосы и почти ничего от меня. Я задумчиво нахмурилась при этой мысли, но тут же появилась улыбка; Я не могла быть несчастной сейчас.
— Ты идешь спать? — Голос Ала заполнил ее детскую. Я смотрела на сад.
Он подошел и обнял меня сзади.
Я переместилась в его объятия.
— Не знаю, удастся ли мне заснуть.
Его губы задержались на моей голове.
— Попробуй. Часы пойдут быстрее.
Я рассмеялась.
— Хорошо. — Я повернулась к нему лицом. Он поймал меня тем же взглядом зеленых глаз, что и в ту ночь, когда мы встретились, оба прячась за масками.
— Мне жаль, что я был таким трусом.
Я приложила палец к его губам.
— Не надо, пожалуйста. Она не сказала тебе, кто она такая.
— Потому что я не дал ей времени.
— Ну, она достучалась до одного из нас. Просто пообещай мне, что она всегда достучится до одного из нас, — сказала я.
Он притянул меня ближе.
— Наконец-то, я могу искупить свою вину.
Я рассмеялась ему в плечо.
— Не становись одним из тех отцов, которые отдают ей все. Я не хочу, чтобы она меня ненавидела.
— Она никогда не возненавидит тебя, Кэти.
Я полушутливо, раздраженно надула губы.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Я последовала за ним в постель. Мы занимались любовью, как молодые влюбленные, а не как люди, которым исполнилось два столетия. Это был первый раз, когда мы оба по-настоящему присутствовали при акте любви с тех пор, как отослали нашего ребенка.
На следующий день я встала рано, чтобы убедиться, что для нее все готово. Мэгги вошла с огромным плюшевым мишкой, рядом с ней был Люциан.
Он так сильно вырос. Я коснулась его лица.
— Я скучала по нему.
— Он был занят. Поверь мне, он даже не заметил.
Я еще раз обняла ее.
— Как ты себя чувствуешь?
— Взволновано. Напугано. Что, если она не захочет приходить ко мне?
— Это нормально. Она привыкнет.
Я кивнула.
Голос Мэгги звучал успокаивающе.
— Просто не принимай это близко к сердцу. Дейзи находится на той стадии, когда Гельмут — это все. Сомневаюсь, что у меня когда-либо была она, но Люциан… Что ж, он всегда будет моим мальчиком.
Я рассмеялась.
— Короче говоря, она будет ребенком Ала.
— Когда она узнает, что ее мать сделала для нее, он не сможет превзойти это. — Она сморщила нос. Я рассмеялась. Мэгги всегда знала, как рассмешить меня. Хотя Таня была моей сестрой, Мэгги была единственной, кто мог вернуть все на круги своя.
В десять мы все собрались в обширном саду за пределами замка, ожидая. Репортеры жужжали, как пчелиный улей, распространяющий слухи. Альберт ответил на большинство их вопросов. Я чирикнула несколько комментариев вроде «только через мой труп» тут и там.
Газеты были заполнены не только новой принцессой Пейи и ее историей. Откровение о том, что у Рубикона есть всадник, потрясло мир. Повсюду вспыхнула надежда. Об этом писали в газетах и говорили по телевидению.
Настроение оставалось приподнятым, поскольку мой взгляд был прикован к горизонту в поисках силуэтов трех или четырех драконов, в зависимости от того, как Жако относился ко всему этому.
Я знала, что Ал боялся этого. Посмотреть в глаза другому отцу и понять, что мы обменяли жизнь его дочери на нашу. Это было похоже на убийство. Но мы расскажем Елене о Каре, особом Громовом Свете, который спас ей жизнь. Мы всегда будем чтить Кару.
Минуты шли медленно. В нетерпении я каждые пять секунд поглядывала на наручные часы.
— Расслабься, милая. Боб с ними. Он обещал, что защитит ее ценой своей жизни.
Я кивнула и одарила его подобием улыбки. Но я продолжу беспокоиться, пока они не появятся в поле зрения.
Все ахнули. Мое сердце подпрыгнуло, когда я увидела их: четыре дракона на горизонте.
Вспышки фотоаппаратов замелькали как сумасшедшие. Это подавляло все.
Зеленый Пар сжимал в руках что-то маленькое. У меня перехватило дыхание.
— Видишь? Что я тебе говорил? — Губы Ала коснулись моих ушей. Затем он напрягся, когда его взгляд упал на Жако, летящего в хвосте процессии.
Настала моя очередь.
— Все будет хорошо. Все, что ему нужно, Ал.
Он кивнул.
Они начали спускаться. Я вытянула шею, но не могла видеть Елену. Иррациональный страх, что с ней что-то случится, тяжелым грузом лежал у меня на животе.
— Где она?
— Шшш, успокойся. Боб бы уже что-нибудь сказал, если бы ее с ними не было.
Боб приземлился первым. Потом Таня. Черт возьми, я скучала по ней. Подлетел Теодор. Жако не торопился.
Я посмотрела на своего дракона; Таня вернулась в свою человеческую форму и приняла предложенный халат от слуги. Она натянула его на свое тело идеальной формы, направляясь ко мне.
Где мой ребенок? Мои глаза были дикими. Ее — нет. Она обхватила меня за шею и просто крепко обняла, игнорируя мои опасения, мое бешено колотящееся сердце, мои эмоции, которые, должно быть, нокаутировали ее.
— Кэти! Я так по тебе скучала.
Вспышки щелкали как сумасшедшие.
— Я тоже скучала по тебе. Но где, черт возьми, мой ребенок?
Она оттолкнула меня, чтобы наши глаза встретились. Она одарила меня своей идеальной, дерзкой улыбкой. Той, от которого слабели колени.
— За ней смотрят только мужчины.
— Что? — спросила я. Она просто указала на
