Только накануне вечером Альберт посмеялся надо мной, когда я высказала свое беспокойство.
— Все не так, женщина. Они — дети. Это невинно.
— Знаю, — проворчала я. — Но это так интенсивно.
— Нет, это не так. Ты делаешь это интенсивным.
Я пыталась примириться с этим, но это было не так просто, как он думал.
Но теперь, когда отблески огня мерцали и танцевали на хрустальных вазах на каминной полке, а дети играли вместе на улице под бдительным присмотром Тани, мы с Алом умоляли Боба и Исси прекратить тесты. Он примет свою человеческую форму, когда будет готов.
— Что, если… — Исси вздрогнула.
— Он так и сделает. Я видела его, Исси. Он так и сделает. Просто наберись терпения.
Она кивнула.
Затем дверь открылась, и вбежала Елена. Ужас наполнил ее глаза, сделав их огромными, как шары.
— Мамочка, мамочка, иди сюда! — закричала она.
— Что случилось? — крикнула я. Как один, мы все вчетвером вскочили со стульев у камина и побежали за Еленой. Единственное, что я могла понять, это то, что с Блейком что-то случилось.
Этого не может быть. Мы только что говорили об этом.
Елена была очень быстра. Ее розовый шарф развевался за спиной, когда маленькие ножки протопали по коридору и вышли на лужайку. Мы последовали за ней к озеру, где они всегда играли.
Сэмми стояла у дерева, в стороне от суматохи. Ее красная шапочка-бини съехала набок, а каштановые волосы спутались в беспорядке. Она приняла свой человеческий облик несколько месяцев назад. Люциан и Арианна, дочь Калеба, нависали над кем-то на земле, в то время как Таня тихо говорила с ним на латыни.
Там лежал голый мальчик, дрожащий от холода или шока, а может, и от того, и от другого. Когда я увидела его, то замерла. У него была светло-коричневая кожа и волосы цвета воронова крыла.
— Исси, это случилось, — мягко сказала я ей. Она бросилась к нему.
Боб снял со спины мантию и накинул ее на дрожащее тело Блейка.
Он принял свой человеческий облик. Образ его, взрослого, снова промелькнул у меня в голове. Этот мальчик вырастет в такого красивого мужчину.
Елена понятия не имела, что происходит. Она не была свидетелем превращения. Она была напугана, обнимая мою ногу.
«Хорошо», подумала я.
Альберт склонился перед ней.
— Детка, не бойся. Помнишь, как папа говорил тебе, что Блейк примет свой человеческий облик? Это он.
Она быстро покачала головой. Светлые кудри хлестали ее по щекам.
Я ничего не могла с этим поделать. Внутри меня поднялось чувство счастья.
— Все будет хорошо. — Он поднял ее на руки.
— Нет! Где мой дракон? — закричала она, впадая в истерику.
Ее дракон?
Мы с Алом обменялись взглядами. Мы никогда не говорили детям, что Елена будет всадницей Блейка.
— Он прямо здесь, — сказал Ал, быстро оправившись от ее заявления.
Конечно, об этом снова и снова писали таблоиды, но было сомнительно, что она могла обнаружить это в возрасте пяти лет.
— Нет! — закричала она. — Это не он. Где Блейк? Я хочу Блейка.
Павлиньи глаза Блейка уставились на Елену. Ему стало жаль ее, когда она уткнулась лицом в шею Альберта и выплакала свое маленькое сердечко.
Я слышала, как Изабель объясняла Блейку на латыни, почему она плачет. И тогда он просто должен был действовать в соответствии с этим.
Он снова превратился в дракона. Мы все уставились на него, разинув рты. Ни один дракон никогда не трансформировался так быстро после того, как впервые принимал свою человеческую форму.
— Елена, — позвал он ее по-латыни. — Я прямо здесь.
Она вырвалась из объятий Альберта и подбежала к нему. Она обняла его за шею.
— Где ты был? — спросила она по-латыни.
— Я обрел свою человеческую форму.
— Это был действительно, правда, ты?
Он кивнул, и все. Она не стала спорить, ничего.
Я уставилась на них, разинув рот, и обнаружила, что Альберт пытается подавить смех.
— Не смешно, — пробормотала я ему. Бессильный гнев пронзил меня. Я была зла. Блейк мог сказать ей прыгнуть в реку, даже если она не умела плавать, и она бы это сделала. Она бы утонула ради него.
Их связь уже была сильной. И я была единственной, кто не был слеп к этому.
Что мне было делать?
ШЕСТНАДЦАТАЯ ГЛАВА
ЕЛЕНА
— Что значит «не знаешь»? — спросила я Блейка. Мы лежали в моем домике на дереве, глядя в деревянный потолок. Это был уже второй домик на дереве. Когда мы были младше, у Блейка однажды была икота до того, как он принял свою человеческую форму… и он сжег первый домик дотла. Я взяла вину на себя. Сказала, что это был несчастный случай с фонарем.
— Не знаю. Я просто так чувствую. — Он затянулся сигаретой. Его отец прибыл бы его, если бы узнал.
— Это Арианна, Блейк, — поддразнила я.
— И что? — спросил он.
— Серьезно, как это может быть для тебя таким сюрпризом, ты никогда не видел, как она смотрела на тебя, как она вела себя, когда ты был рядом? — настаивала я. — Блейк и Арианна сидят на дереве, Ц-Е-Л-У-Ю-Т-С-Я!
— Серьезно, — проворчал он.
Мне было двенадцать, Блейку — шестнадцать. Он был мне как старший брат. Он не нашел никого, кто бы ему нравился. Это было странно. Мой отец сказал, что это потому, что я была его всадницей. Фу.
Конечно, парень был симпатичным. Но я выросла вместе с ним.
Он собирался поступать в Академию Дракония на год раньше. Я перестану видеться с ним так часто. Уверена, что буду очень по нему скучать.
— Это произойдет, когда это произойдет, хорошо? Только не распространяй слухи о том, что я нравлюсь Арианне.
— Ты боишься, что она может понравиться тебе в ответ? — подзадоривала я.
