с мамой говорили обо всем. Например, о-б-о-в-с-е-м.
— Это я ей и сказала, — произнесла моя крестная. Она поцеловала меня, когда я проходила мимо. — Жако на кухне.
— Если он съест всю мою праздничную еду, я убью его. Медленно.
Я бросилась на кухню, чтобы помешать моему крестному пожирать еду для гостей, оставив двух женщин посмеиваться мне вслед.
Я резко остановилась. Блейк и Жако вместе стояли на кухне, ковыряясь в тарелках.
Я взвизгнула и на полной скорости врезалась в Блейка. Он поймал меня. Он почти никогда больше не приходил домой. Он сказал, что это слишком хлопотно, и что он предпочитает оставаться в Драконии на выходные. Я подозревала, что это было больше связано со свободой, чем с чем-либо еще.
— Когда ты приехал? — спросила я.
— Только что. С Таней и Жако. — Он посмотрел на меня. — Ты выросла.
— Привет, мистер, — сказал мамин голос. Блейк мягко отпустил меня.
Она улыбнулась и поцеловала его в щеку.
— Как поживает Дракония?
— Занята. Мной одержимы девушки, которые серьезно… — Он не закончил, но моя мать хихикнула.
Бедняга. Какой позор. Мне стало жаль его. Девушки всегда хотели кусочек Рубикона.
— Хочешь посмотреть бальный зал? — Мама нахмурилась от моего перевозбужденного тона.
— Конечно. Покажи мне роскошные украшения для вечеринки по случаю тринадцатого дня рождения, — сказал он игриво. Мама шлепнула его по руке тыльной стороной ладони.
— Ой!
— Ты всегда был слабаком, — пошутила она.
Блейк только рассмеялся и последовал за мной в сторону бального зала.
— Сегодня она дружелюбна.
— Уф, — сказала я, оглядываясь назад и надеясь, что мы были вне сверхъестественного слуха. — Ты не знаешь, в чем ее проблема?
— О, пожалуйста, скажи.
— Купер и Мерика.
Блейк расхохотался.
— Нет.
— Да, она думает, что мы собираемся превратиться в них.
— Фу. Ты мне как сестра.
— Именно то, что я сказала.
Мы вошли в двери. Блейк присвистнул. Это заставило меня рассмеяться.
— Это не так уж и чересчур. Мне нравится.
— Конечно, тебе нравится. Ты избалованный ребенок.
Я сильно ударила его по руке.
— Что это с вами, женщинами Мэлоун? Всегда бьете меня.
Мы прошли между столами, на каждом стояли тонкие фонарики, которые ждали, когда их зажгут, чтобы преобразить заведение.
Прямо впереди был мой стол для подарков и стол для торта-сюрприза, над которым работал Сэмюель.
Я не могла дождаться, чтобы увидеть, что будет в этом году.
В прошлом году он создал символ Рубикона. Блейк покраснел, когда увидел это. Он носил его на левом плече, и хвост доходил ему до середины руки. Он был обжигающе горячим. Но так оно и оставалось, когда дело касалось Блейка. Его знак был горячее, чем он сам.
Стифф и Реви все еще были заняты сервировкой последних столов.
— С возвращением, Блейк, — сказала Реви со своей лихой улыбкой. Я подавила свою, когда он приветствовал ее, очевидно, не обращая внимания на то, насколько он участиться ее сердце.
Мы вышли через одну из боковых дверей наружу.
— Так каково это — быть тринадцатилетней?
— Все так же, как когда мне было двенадцать.
Плаггс появился из ниоткуда и прыгнул мне на макушку.
— Мистер Плаггс, — окликнул его Блейк и протянул руки. Обезьянка пробежала по его рукам и села ему на плечо.
Блейк нежно погладил его. Плаггс так же любил Блейка, как и я. Вот почему я так любила эту обезьяну.
— Это чудо, что он все еще жив.
Я преувеличенно ахнула от ужаса.
— Что это должно означать?
— Да ладно, Елена, с тем, как ты всегда кормишь Феликса и Шону нездоровой пищей. — Один был датским догом, другой — персидской кошкой.
— Ха-ха. — Я закатила глаза, пока мы шли к домику на дереве. Это было наше убежище. Оказавшись там, Блейк достал пачку сигарет и закурил.
Мы говорили о том, как все были безумны, думая, что мы каким-то образом влюбимся друг в друга. Они были так неправы. Их ожидания были слишком высоки. Я сожалела о большом разочаровании, которое их ожидало. Но мы регулярно говорили о Заявлении прав. Это должно было быть первое королевское шоу, которое когда-либо видела Пейя; мы были первым поколением, выросшим с драконами. Люди уже поднимали шум по этому поводу, а до этого оставалось еще три года.
Мы с Блейком болтали об этом, представляя, на что это будет похоже.
Затем разговор принял другой оборот.
— Тебе было около года, когда я встретил тебя в первый раз, — сказал Блейк.
— Год? Как? Они что, держали меня в заложниках в детской?
Он рассмеялся.
— Нет, ты жила с Таней и Жако на другой стороне.
Не веря своим глазам, я уставилась на него. В голове у меня все перемешалось.
— На другой стороне? На другой стороне чего, Блейк?
— Стены, Елена.
Шок разлился по коже, лишив меня движения.
— Как? — В моем голосе прозвучало удивление. — Ни один человек не может пройти за Стену.
— Ну, ты это сделала.
— Почему?
— Все это было засекречено. Что-то сказала Ирен. Потом Таня ушла. Честно говоря, никто из нас не знал о твоем существовании целый год.
— Ты серьезно? — Это начало меня беспокоить.
— Так я помню. — Я знала, что он говорит правду. Драконы могли помнить все. Даже температуру их яиц, когда матери высиживали их. Блейк сказал бы мне, если бы знал больше.
Что скрывали от меня родители? Были ли они действительно моими родителями с самого начала?
Я не была драконом, так что они, вероятно, были моими родителями, но преодоление Стены не имело для меня абсолютно никакого смысла. Люди не могли пройти за Стену. Они просто не могли. Они сгорали в ту же минуту, как пытались это сделать. Даже если использовали заклинания трансформации, чтобы выглядеть как дракон.
