на нее; мама была в нескольких дюймах от нас.
Мама услышала и пронзительно посмотрела на меня. Ничего нового. У нее был, типа, усиленный слух, в буквальном смысле. Таня, моя крестная и ее дракон, подарила его ей.
— Ничего такого, с чем нельзя было бы разобраться.
Мама прищурилась на меня. Я с интересом посмотрела на нее в ответ.
Я вернулась в свою комнату, Сэмми следовала за мной по пятам.
— Не пойми меня неправильно. Я люблю свою маму, — пробормотала я. — Но она делает мою жизнь невыносимой. — Она запретила мне ходить на ночевки за пределы замка. Если я хотела сходить в кино с друзьями, она отказывалась. Это был единственный ответ, который она знала.
Даже если я говорила ей, что Блейк будет там, она все равно отказывала. На самом деле, она вела себя так, будто эта информация была окончательной.
Иногда у меня возникало ощущение, что Блейк ей не очень нравился. Ну, не так сильно, как мой отец.
Но были моменты, когда я ее просто обожала, например, когда мы ходили по магазинам. Тогда она была мне как лучшая подруга. Магазины обычно закрывались, когда мы приезжали вдвоем. Веселье прямо с небес.
Это была одна из лучших черт моей матери, и мне это в ней нравилось. Она была лучшим покупателем в мире. Если бы за это была награда, что ж, мама получила бы ее, опустив руки.
Когда мы добрались до моей комнаты, Сэмми спросила:
— Так серьезно, из-за чего была ссора?
Я упала на кровать. Почему он так разозлился на меня? Это была просто глупая песня, и Фиби…
— Потому что я сыграла его песню Фиби.
Саманта разинула рот.
— Вот почему он рычал последние несколько дней.
— Неубедительно, я знаю.
— Это его тьма. Он серьезно становится занозой в заднице.
Я рассмеялась над тем, как она это сказала. Тем не менее, рядом со мной он не казался таким темным. Он все еще был тем Блейком, которого я знала. Блейком, с которым я выросла.
— Хочешь сходить в торговый центр?
— Ты уверена, что дорогая мамочка скажет «да»?
— Нет, я уверена, что она захочет пойти с нами. — Мы обе рассмеялись.
— Хорошо, почему бы и нет?
Мы отправились на поиски моей матери. Я нашла ее в библиотеке, она играла на пианино. Мы неуверенно топтались снаружи.
— Думаешь, сейчас подходящее время? — тихо спросила меня Сэмми.
— Не знаю, — сказала я. Мама никогда не играла на пианино, если только ее не преследовало что-то серьезное.
— Все в порядке, — донесся из библиотеки мамин голос. Как я уже сказала, усиленный слух. — Что? — Ее голос звучал дружелюбно.
Мы обе вошли и обнаружили, что она все еще сидит за пианино.
— Ты готова к походу по магазинам?
— Не сегодня, милая.
У меня вытянулось лицо.
— Но вы обе можете пойти, если хотите.
Моя челюсть чуть не упала на пол, и когда я посмотрела на Сэмми, ее челюсть тоже была там.
— Одни? — спросила я.
Мама выглядела смущенной.
— Конечно, почему бы и нет?
— Спасибо, мам. — Я поцеловала ее в щеку и двинулась к выходу. Она потянула меня за руку назад.
— Для чего это было? Не то чтобы мне не понравился тот поцелуй.
— Ты сказала, что я могу пойти в торговый центр… одна.
— Боже мой, Елена. Ты всегда заставляешь меня чувствовать себя так, как будто я ведьма в семье.
— Я не это имела в виду.
— Иди. — Она покачала головой и, улыбаясь, снова вернулась к игре на пианино.
КАТРИНА
Приближались летние каникулы. Как и тринадцатый день рождения Елены.
Первый год Блейка в Академии Дракония закончился.
Они не были похожи на детей, которые клялись быть друзьями по переписке и никогда не доводили дело до конца. Они регулярно писали друг другу. Конечно, это было мило, но я продолжала чувствовать, что их связь становилась слишком сильной, слишком быстро. Я чувствовала, что от меня зависит помочь замедлить это.
Я прочла одно из его стихотворений. Оно было как раз о его дне. Елена развернула его на своем столе.
Я прокрадывалась почти каждую ночь, чтобы посмотреть, как она спит. Я вспоминала ту ночь, когда они пришли предупредить меня. Когда я обернулась и нашла гораздо более старшую версию моей девочки. На что была похожа жизнь той Елены? Встречусь ли я когда-нибудь с ней? Существовала ли вообще какая-то ее часть? Я всегда буду думать о ней.
На следующий день я встретила Таню и Мэгги в клубе «Риджмонт».
— Почему такое вытянутое лицо? — спросила меня Таня. Мэгги еще не приехала.
— Просто отпусти это, пожалуйста.
— Блейку семнадцать. Ей тринадцать. Ни один семнадцатилетний парень никогда не подумает, что тринадцатилетка — это круто. И обещаю тебе, когда придет время, я помогу тебе придумать отличный план, чтобы они никогда не узнали, что мы стояли за этим.
Я рассмеялась. Я любила свою сестру. Я неловко обняла ее. Она была права. Я должна перестать беспокоиться о будущем.
Появилась Мэгги. Мы сменили тему.
Мы поприветствовали ее двумя поцелуями в каждую щеку, а затем начали планировать тринадцатый день рождения Елены.
ЕЛЕНА
Через час начнут прибывать гости на вечеринку по случаю моего тринадцатилетия. Я не видела Блейка с тех пор, как он вернулся из Драконии. Саманта сказала мне, что он сильно изменился. Из-за тьмы внутри него. Я никогда не понимала этого, читая письма, которыми мы обменивались с помощью птиц.
Мне нравилось, как мы отправляли почту, как в старые добрые времена.
Если бы моя мама знала об этом, она бы, наверное, сбивала ворон и сжигала его письма.
