дверь.
И вот он. Я не видел сына уже полгода, и, возможно, мне это кажется, но Бо выглядит иначе. Он как будто стал старше. У него зеленые глаза и загорелая кожа, но это все, что он унаследовал от меня. Остальным он пошел в мать.
Светло-каштановые локоны. Высокие скулы и широкая улыбка, хотя я ее уже давно не видел.
– Привет, – бормочу я, как идиот, открывая дверь шире и приглашая его войти. Сперва он не двигается.
– Я просто приехал, чтобы забрать чек, – отвечает Бо.
Он смотрит куда угодно, только не на мое лицо. Сын переминается с ноги на ногу, а в том, как он засовывает руки в карманы, чувствуется нервозность.
– Конечно. Входи, – произношу я, отступая в сторону.
Бо делает всего один шаг в фойе, когда через стеклянную дверь замечает в кабинете Шарлотту. Он колеблется и замирает на мгновение, глядя на нее. Меня пронзают острые иглы ревности. Он просто не может отвести взгляд.
Шарлотта – воплощение красоты, и, хотя, когда она только начала работать на меня, я бы этого не сказал, сейчас она – олицетворение утонченности и вкуса. Она идеальна. Одновременно величественная и веселая. Скромная и смешная, в лучшем смысле этого слова.
Бо делает шаг ей навстречу.
– Шарлотта – замечательный секретарь. Умная и организованная. Надеюсь, мне никогда не придется ее заменить.
Гордость зашкаливает, когда я хвастаюсь ею перед ним, и в какой-то момент он стискивает зубы. Бо неприятно, что я говорю о его девушке, как будто я знаю ее лучше, и я не стал бы винить его. Но эта ревность – улица с двусторонним движением, потому что я тоже ее чувствую.
– Заходи, поздоровайся, – говорю я, подталкивая его в спину. Когда мы подходим к моему кабинету, Шарлотта встает и обнимает Бо.
– Я так рада видеть тебя!
– Я тоже рад тебя видеть. Ты выглядишь…
Она смущенно ждет, пока он закончит свою фразу, и мне жаль, что я не могу закончить ее за него.
Великолепно.
Потрясающе.
Сногсшибательно.
Подойдет любое из этих слов, но в итоге он произносит «по-другому».
На ее лице напряженная улыбка.
– Надеюсь, по-другому в хорошем смысле.
– Да, по-другому в хорошем смысле.
– Вам принести что-нибудь из напитков? Кофе, газировку, простую воду?
– Да, колу, пожалуйста, – отвечает Бо, не сводя с нее глаз.
Мой взгляд тоже прикован к ней, я пытаюсь заметить реакцию на его присутствие. Что он на самом деле для нее значит? Она рада его видеть? Стремится угодить? Но, нет… Вместо этого она улыбается сжатыми губами и выглядит рядом с ним инородно.
– Я принесу, – нетерпеливо отвечает Шарлотта и идет на кухню. Она пытается оставить нас с Бо наедине, но, вместо того чтобы остаться со мной, он плетется следом за ней.
– Вы двое пока можете поговорить, – замечаю я. – Я только что закончил тренировку, и мне нужно переодеться и привести себя в порядок. Сынок, я принесу тебе этот чек, когда вернусь.
– Конечно, – говорит он мне.
Хотелось бы мне сказать, что между нами нет неловкости, но она есть. Похоже, мой сын вбил себе в голову, что, будучи владельцем секс-клуба, я своего рода монстр. Извращенец и преступник. Я никак не могу изменить его мнение или заставить его взглянуть на все по-другому. Это заняло полгода и привело к ухудшению наших отношений, но я отказываюсь признать, что все уже непоправимо.
Когда я через десять минут возвращаюсь, мне слышно, как они разговаривают в гостиной. Я останавливаюсь на кухне и прислушиваюсь.
– Я чувствую себя полным дерьмом, – бормочет Бо.
– Неправда, – отвечает она. – Ты проходишь через трудный период. Ты вынужден пожить какое-то время с матерью, ну и что? Это не навсегда. Ты встанешь на ноги, и все будет хорошо.
Ласковый звук ее голоса вызывает у меня улыбку.
– Я потерял работу, крышу над головой, тебя… – Его голос прерывается, и я чувствую, как волосы на моем затылке встают дыбом.
И в этот момент до меня доходит: Шарлотта что-то значит для Бо. Расстались они или нет, но она что-то для него значит. И вполне возможно, что он для нее – тоже. Как я мог оказаться между ними? Как я мог сделать то, что я уже сделал?
– Ты не терял меня, – мягко говорит она. – Мы по-прежнему друзья, Бо.
Ее голос такой тихий, они явно сидят близко друг к другу. Тишина, шуршание одежды, движение на диване – я бы предпочел ничего этого не слышать.
– Дай мне еще один шанс, – просит он, и я понимаю, что с меня довольно.
Громко топая, я выхожу из кухни и направляюсь прямо к своему столу. Я не совсем уверен, что делаю. Я хотел вернуть Шарлотту к Бо. Это единственная причина, почему я ее нанял. Я надеялся тем самым улучшить отношения между мной и сыном, тогда почему сейчас пытаюсь этому воспрепятствовать?
Они быстро отползают друг от друга. Я поднимаю глаза и вижу ее лицо. Она смотрит на меня широко раскрытыми от страха глазами, как будто я застукал ее за чем-то нехорошим. И теперь пытается оценить мою реакцию.
– Извините, что помешал. Сейчас выпишу тебе этот чек.
Сев за стол, я тянусь к верхнему ящику и достаю чековую книжку. Пока я ее заполняю, Бо встает и подходит ко мне.
Он замирает примерно в шаге от меня. Подняв на него глаза, я замечаю, что его взгляд направлен не на меня, не на чек. Нет, он смотрит на мой стол. Я следую за его взглядом, и внезапно меня наполняет ужас. Форма, которую заполнила Шарлотта, лежит на столе лицевой стороной вверх со всеми этими грязными вопросами о согласии. Я быстро хватаю ее и переворачиваю, но замечаю, как Бо весь напрягается, а его глаза смотрят на меня с осуждающим прищуром. Мой сын испытывает ко мне отвращение. И в данный момент я не могу сказать, что виню его.
К счастью, невозможно узнать, что эту форму заполнила Шарлотта.
– Сколько тебе нужно?
– Моей половиной была тысяча.
Мои плечи опускаются.
– Сколько тебе нужно, сынок, чтобы протянуть следующие пару месяцев?
– Мне не нужны твои деньги, – огрызается он.
– Я даю их тебе не потому, что они тебе нужны. Я даю тебе их потому, что хочу этого.
– А я нет.
– Бо… – раздается мягкий голос Шарлотты. Она подходит и встает рядом с ним. – Отец просто пытается помочь.
Я морщусь. Последнее, что мне нужно, это чтобы она встала на мою сторону, даже если мне это приятно. Это только отдалит его от
