деле принадлежу.
Вибратор переходит на уровень выше, и я хватаю Эмерсона за руку. Мои бедра сдвинуты вместе, все тело напряжено. Во мне взрываются горячие, огненные фейерверки, я же из последних сил стараюсь сохранять невозмутимое выражение лица и сидеть неподвижно. Уверена: любой, кто смотрел бы на меня, подумал, что это выглядит довольно странно. Едва дыша, я смотрю на него, а наши руки сцеплены, но мне все равно. Потому что в данный момент, помимо Эмерсона и моих чувств, ничего не существует. Есть только его глаза, руки и сильные волны удовольствия, накатывающие на меня.
Жадно хватаю ртом воздух и кончаю. Когда кульминация достигает своего пика, я вынуждена закрыть глаза.
– Умница, – шепчет он.
Мое тело дрожит, оргазм не прекращается. Он сбивает меня с ног, и я, чтобы усилить трение, незаметно вжимаю ягодицы в подушку сиденья.
– Эмерсон, пожалуйста, – шепчу, умоляя о пощаде.
Мое бедное чувствительное место воспалено, вибрация теперь больше похожа на боль, чем на удовольствие.
– Мне нравится, как ты меня умоляешь, – тихо говорит он. – Скажи мне, что ты сделаешь для того, чтобы это прекратилось.
С легким стоном я оглядываюсь по сторонам, проверяя, не смотрит ли кто-то на нас.
– Смотри на меня, – приказывает он, и я снова перевожу взгляд на него.
– Я сделаю все, что вы захотите. Послушаюсь вас, когда вы прикажете мне что-то сделать. Я больше никогда не буду заигрывать с Дрейком.
– Прекрасно. Ты собираешься обвинять меня в том, что я сплю с кем-то еще, пока я с тобой?
Я смотрю ему в глаза и качаю головой.
– Нет…
– Ты мне доверяешь?
Я киваю.
– Я принадлежу тебе так же, как и ты мне, Шарлотта. Если я твой Господин, то больше ничей. Даже не думай, что я так с тобой поступлю. Тебе понятно?
Почему его слова производят на меня такой эффект? Они пронзают меня жаром, возбуждением и такой сильной тоской, что это причиняет боль.
– Да, сэр.
– Теперь скажи мне. Что еще ты будешь делать?
– Я…
– Говори, – хрипло велит он.
– Я буду хорошей девочкой.
Его лицо расплывается в лукавой улыбке. Вибрации исчезают. Звон в ушах стихает. Хруст костей и гул в венах прекращаются, и я как будто возвращаюсь в реальность. Я чувствую на себе чужие взгляды, хотя никто даже не повернул головы в нашу сторону.
Эмерсон оплачивает счет, и мы, не сказав больше ни слова, уходим. Эта штука все еще внутри, но я уверена, что он больше не будет мучить меня ею. Похоже, он удовлетворен моими ответами, и я не сделала ничего такого, что заслуживало бы большего наказания. Теперь я вижу, как много в этих отношениях основано на взаимности. И доверии.
Когда мы возвращаемся к нему домой, я вынимаю игрушку, мою ее и прячу в сумочку. В какой-то момент я должна буду ее вернуть, но это не совсем то, что я хочу отдать ему перед тем, как уйти.
Я сижу за столом, и мои глаза прикованы к Эмерсону. Я наблюдаю, как он работает, думаю о Монике, о том, как он улыбался ей.
Неужели я – расходный материал? Устанет ли он от меня однажды, заменит ли кем-то новым?
Почему мне так больно думать об этом? Потому что теперь это больше, чем работа, ведь так? Мое глупое, невежественное сердце привязалось к нему, и я не могу избавиться от своих чувств к Эмерсону Гранту. К человеку, к которому у меня не должно быть никаких чувств.
– Увидимся завтра! – прощаюсь я, готовая уйти.
Эмерсон отрывает взгляд от компьютера, и его мягкие зеленые глаза останавливаются на моем лице едва ли не с любовью.
– Вот, – говорит он, роясь в кармане, и вытаскивает гладкий черный пульт.
Мои губы приоткрываются, и я думаю о том, что произошло сегодня в ресторане. Как бы это ни было мучительно, мне понравилось.
– Оставьте себе, – отвечаю я, понимая все последствия своего ответа. – А вторую часть я оставлю себе.
Он на миг напрягается, и, пока я жду его ответа, время как будто тянется до бесконечности. Наконец Эмерсон кивает, и в уголках его глаз появляются лучики улыбки.
Выйдя за дверь, я сажусь в машину и упираюсь лбом в руль. Мы с Эмерсоном на цыпочках ступили на зыбкую почву. Во-первых, работа. Во-вторых, особая договоренность. Тот момент в коридоре клуба. Сегодня в ресторане.
Мы просто играем с идеей секса. Оба намекаем, что хотели бы им заняться, но сдерживаемся из-за Бо. Меня это не слишком напрягает. Я не ожидала, что у меня возникнет такое желание, но думаю, оно пройдет, и я могу сопротивляться ему.
Но то, какие чувства будит во мне Эмерсон… Как мое сердце как будто расширяется в его присутствии, как я больше нравлюсь себе, когда я с ним рядом… Как я хочу быть единственной девушкой в мире, на какую он когда-либо снова посмотрит…
Я по уши влюбляюсь в Эмерсона Гранта.
Похоже, я влипла.
Правило 20:
Определитесь со своими границами… и желаниями
Шарлотта
Когда я на следующее утро прихожу на работу, список лежит у меня на столе. Тот самый список. Он открыт на четвертой странице. На меня смотрят такие слова, как анальный секс, стимуляция сосков, секс втроем, отказ от оргазма, а я еще даже не выпила кофе.
– Что это? – спрашиваю я, глядя на Эмерсона, когда он входит.
Он безукоризненно одет: узкие синие брюки, коричневые кожаные туфли и белая рубашка на пуговицах, которая кажется на пару размеров меньше. Он всегда выглядел так хорошо или это мой влюбленный мозг начал искажать реальность?
Сделав глоток черного кофе, он ставит чашку на стол и подходит ближе. Стоя всего в шаге от меня, он смотрит на бумагу в моих руках. Щеки начинают гореть, этот невысказанный вопрос, это напряжение между нами нарастает с каждой секундой.
– Я осознал, что наша вчерашняя выходка была неправильна с моей стороны. Мне не следовало использовать эту… игрушку на тебе в качестве наказания, потому что в списке этот вопрос остался без ответа. Обычно я не совершаю таких ошибок.
– Но со мной все в порядке, – быстро заверяю его я. Он действительно беспокоится, что сделал что-то против моей воли?
– Но мне нужно знать, что ты не возражаешь. Я должен заранее получить твое согласие, Шарлотта.
Он отрывает от бумаги пронзительные зеленые глаза и смотрит мне в лицо. Я мгновенно таю под этим взглядом. Он хочет спросить о сексе. Смогу ли я ответить на его
