Из кипящего ада взлетела всклокоченная фигура, одежда горела, как факел. Мрак заорал, замахал руками. Олег застыл в воздухе, похожий на пикирующий самолетик, быстрым рывком переместился к Мраку. Одежда погасла. Лицо Олега было потрясенное, он часто дышал.
— Откуда землетрясение? — прокричал Мрак.
— От верблюда, — огрызнулся Олег. Ему показалось, что Мрак его обвиняет.
— Здесь никого нет, верно?
Огромный, просто немыслимых размеров котлован заполнялся красным, в нем уже растворились, утонули темные глыбы, а красная кипящая магма быстро поднималась к поверхности. За спиной Олега Мрак заметил, словно прилипший горб, огромный темный ком из незнакомого металла.
— Это и есть…
— проговорил Мрак, он снова перевел взгляд на клокочущую поверхность.
— Вот так и вспоминаешь, что земная кора — это пленка на кипящем молоке. А мы живем на этой тончайшей пленке. Молодая планета… Ох и молодая!
— Да и мы еще сосунки, — буркнул Олег. Он сердито покосился на друга, но тот упорно не замечал выхваченное из недр сокровище.
Возвращались к дому, когда солнце опускалось к закату. Мрак с изумлением вспомнил, что, пока метались над планетой, солнце уже трижды пыталось опуститься за горизонт, но его всякий раз выдергивали, как пескарика.
Небо красное, и вода в заливе такая же красная, только чуть темнее, а на побережье многоэтажные дома, настоящие небоскребы… Ему показалось, что не дома, а призраки домов, привидения с горящими глазами. Там, за домами, темные горы, такие же темные дома слились с ними, видны только освещенные окна. Зрелище великолепное, хоть и немножко даже жуткое: сотни упорядоченных оранжевых точек-квадратиков, зависших в темноте… Только некоторые отдельно стоящие дома удается вычленить как дома: слишком правильно собраны в прямоугольники эти крохотные квадратики. И без общего силуэта здания рисуют его размеры и форму.
Солнце медленно опускалось в воду. Нет, еще не коснулось поверхности, вот-вот коснется, но именно теперь Мрак очень отчетливо видел, что это не просто солнце, а именно Солнце — звезда, вокруг которой кружится целый рой планет. Огромная звезда, сейчас красная из-за искажений в атмосфере, преломлений и всяких дифракций, Олег их знает, но именно звезда, что на огромном расстоянии, что сама неизмеримо огромная и все такое.
Закатные облака, мелкие и темно-багровые, плыли по ее поперечнику, делая ее похожей на Юпитер, а когда выдвинулись с обеих сторон, то разбухшее Солнце стало настоящим Сатурном. Мир успокаивался, засыпал, веяло вселенским покоем.
Умолкли птицы, но вдали по темному небу медленно пролетели, почти проплыли, какие-то дурные пернатые. Их темные силуэты прошли как тени, на фоне багрового шара, замедленные, нереальные, взмахивающие крыльями словно бы просто так, а несет их иная сила, иная загадочная мощь.
Он летел над темной землей, а по необъятному красному закатному небу ползли сизые облака. Растрепанные, одинокие, никак не удается сбиться в стаю, они выглядели как клочья дыма над ковшом расплавленного металла или магмы.
Вот так выглядела Земля, мелькнула мысль, каких-нибудь два-три миллиарда лет тому. Кипящая магма, которой на остывание понадобится еще с полмиллиардика лет.
Внезапно стало дурно, в мозгу что-то сместилось, и вот уже он в самом деле летит над расплавленной поверхностью молодой формирующейся планеты, оттуда поднимаются дымки, там кипит и плещется магма, которую потом удастся загнать в глубину, а сверху на этой раскаленной магме будет плавать тончайшая пленка, как на горячем, но уже остывающем молоке, и будет эта пленка называться земной корой, и будет она считаться твердью, и заведется на ней жизнь, и будет эта жизнь строить города, высота которых несравнима с толщиной этой тончайшей пленки…
В черепе загрохотал гром, Мрак с трудом разобрал слова
— Мрак… Мрак, отзовись!… Мрак, куда это тебя несет!
Со стороны темного неба появился горящий факел, протянул руки. Мрак с негодованием отстранился. Он сделал титаническое усилие, все тело затрещало, нервная система рвалась, в черепе что-то лопалось и соединялось заново, и он наконец сообразил, что темное небо — это на самом деле земля, где сейчас нет огней, а кипящая поверхность земли — всего лишь эффектный заход солнца.
Его трясло, Олег летел рядом, в глазах полная готовность подхватить, помочь, удержать. И не объяснишь ученому идиоту, что силенок у него, у Мрака, хватит, чтобы облететь землю трижды или вот с разбега протаранить верхушку горы так, что камни разлетятся в пыль… но вот в самой голове что-то не так, если он уже небо с землей путает, это же скажи кому вслух, заплюют и загребут лапами.
— А все равно изменилось мало! — крикнул Мрак.
— Это только споначалу обухом между ушей.
— А потом?
— Потом привыкаешь.
Он указал на побережье, и Олег понял, что оборотень имел в виду. Жизнь, как при древних египтянах, первых славянах или Васко да Гаме, тянется к воде, рекам, побережьям морей. Первое правило заблудившегося туриста: иди, пока не наткнешься на ручеек, а потом вниз по течению — обязательно выйдешь к людям. Люди всегда у воды.
На этом побережье тоже прямо к самой воде подходят небоскребы. Нет, полоска песка перед наступающими волнами все же оставлена, но все равно города-гиганты теснятся, дерутся за каждый клочок земли поближе к воде, еще ближе, а дальше — в глубину континента, дома уже пожиже, пореже, там и жизнь медленнее, спокойнее. И здесь такое ощущение, что, как только кистеперая рыба выползла на берег, тут же на берегу начала обосновываться с бешеной скоростью, а в глубину континента уползли только ленивые да любопытные, что не хотели строить, трудиться, возводить эти дома.
Они уже удалялись от города-курорта, когда оба разом увидели дымный факел. Непроизвольно поддали скорости, на горизонте вырос небоскреб, разрекламированная гостиница высшего класса. Из окон на двенадцатом и тринадцатом вырывались длинные жаркие языки огня. На четырнадцатом с треском вылетели стекла, и огонь вырвался наружу. Оставались еще пять этажей, от пятнадцатого по двадцатый, еще не объятые огнем, но пожар распространяется очень быстро…
— А у нас, — сказал Мрак зло, — как обычно, то воды нет, то лестницы короткие…
— Можно бы жильцов вертолетом, — буркнул Олег.
— Ага, — согласился Мрак.
— К завтрашнему дню догадаются. Еще дня три на согласование, потом и вертолет решат прислать. Если пьяного пилота разбудят…
Олег не отвечал, он закрылся пленкой незримости и на большой скорости несся на горящее здание. Мрак задержал Дыхание, все еще летун из него хреновый, вот так влететь в окно все равно что, не умея ездить на велосипеде, пронестись в раскрытую садовую калитку.
