— Да и мы опростоволосились, но не можем сказать в свое оправдание, что нам всего одиннадцать лет. Как тебе.
— Я не должен был ее оставлять, когда она приказала мне увести Саймона и Бренду.
— Нет. Ты правильно поступил. Помог детям, выполнил приказ твоей леди, а теперь можешь помочь нам выручить ее. Возможно, миледи знала, что тебе известно нечто такое, что поможет нам, и потому хотела сделать все возможное для того, чтобы ты остался жив.
— Может, и так. Побегу, приведу Йена домой. Глядя вслед мальчику, быстро трусившему прочь, Дональд спросил Мэлки:
— Ты уверен, что мальчишке всего одиннадцать?
Мэлки засмеялся:
— Да, одиннадцать, но соображает, как тридцатилетний. Пойдемте-ка, Саймон и Бренда. Нечего нам болтаться на улице. Каллум, может, и не нуждается ни в отдыхе, ни в пище, а я нуждаюсь. Ведь мне предстоит сообщить сэру Пейтону, что он потерял свою леди, а для этого нужны силы.
Каллум спешил. Перед уходом Йен объяснил ему, по какой дороге они пойдут в лес. Ему было страшно, слезы наворачивались на глаза, и это приводило его в ярость. Хотя прошло немало времени с тех пор, как он в последний раз видел Родерика, одного взгляда на этого человека оказалось достаточно, чтобы воскресли все старые страхи, и он до сих пор испытывал дурноту.
Йен Сильный учил его быть отважным, но Каллум понимал, что пока еще недостаточно силен для этого. В душе он по-прежнему оставался маленьким испуганным мальчиком. Ему хотелось сесть на землю и плакать, как плачут малыши. Каллум поклялся себе, что никогда больше не позволит Родерику заставить его лить слезы.
Его долг — спасти Кирсти. Она одна заботится о нем, и он не допустит, чтобы этот зверь ее убил. Без Кирсти и сэр Пейтон, и Йен Сильный, и Крошка Элис будут несчастны. Все они добры к нему, хотя и знают, что сотворил с ним Родерик. Не презирают, не упрекают. Он живет среди этих людей, не испытывая ни страха, ни стыда.
Он сглотнул комок, подступивший к горлу. Несмотря на все его молитвы, зверь все-таки вернулся. И все вокруг объял мрак. Он не позволит зверю победить себя! Не позволит обидеть его леди и его друзей! Тут кто-то схватил его за руку, и панический страх вытеснил все прочие чувства.
— Ну же, мальчуган, что с тобой? — Глаза Йена округлились, когда вместо ответа Каллум выхватил из рукава кинжал. — Это же я, Йен. Узнаешь меня? Я не обижу тебя. Можешь убрать свой нож.
Каллум в изумлении посмотрел на кинжал, который держал в руке, затем перевел взгляд на Йена. Он едва не пырнул ножом своего друга, человека, который помог ему стать сильнее! «И все это по вине зверя», — подумал Каллум, убирая кинжал в ножны. Когда подбежала Элис и подала ему мех, Каллум с жадностью припал к нему и пил, пока прохладный сидр не начал оказывать свое успокоительное действие.
— Зверь забрал леди Кирсти, — сообщил Каллум и нахмурился, так как Элис принялась вытирать ему лицо тряпицей. Только тут он заметил, что оно мокро от слез. — Я так быстро бежал, что от ветра заслезились глаза.
— Это бывает, мальчик мой, — сказала Элис, обнимая пятерых детей, которые сгрудились возле ее юбок. — Ты сэра Родерика назвал зверем?
— Да. — И Каллум коротко рассказал им о случившемся. — Я не смог защитить свою леди, — признался он, не сводя глаз с Йена. — Я хотел, но она приказала мне увести Саймона и Бренду.
— Ты правильно поступил, — сказал Йен. — Сажай детей в повозку, Элис. Надо возвращаться домой.
— Это я во всем виновата, — сказала Элис, едва сдерживая слезы. — Ты бы помог ей, если бы находился в доме, а я заставила тебя пойти с нами в лес.
— Ты меня не заставляла и ни в чем не виновата. Ну же, мальчуган, залезай в повозку, — добавил он, обращаясь к Каллуму. — Ты должен отдохнуть и набраться сил. чтобы помочь освободить леди Кирсти.
Некоторое время Каллум тихо сидел в повозке, однако, отдохнув, стал вертеться, чувствуя настоятельную потребность что-то делать. Он понимал, что прямо сейчас ничем не может помочь Кирсти. Надо дождаться сэра Пейтона, составить план. Не в силах больше сидеть в повозке, Каллум выпрыгнул из нее и зашагал рядом с Йеном Сильным, который шел впереди. Крошка Элис правила, а охранник Ангус шел позади.
— По-моему, я велел тебе отдыхать, — заметил Йен, обратившись Каллуму.
— Я помню, — ответил Каллум. — Но не могу усидеть от волнения. Все думаю, как освободить леди Кирсти. Надо непременно составить план.
—Да, это совершенно необходимо, — согласился Йен. — Иногда трудно заставить себя действовать медленно, но без спешки получается лучше. Боюсь, нам придется напомнить Пейтону эту истину. Когда бросаешься в бой очертя голову, ослепленный гневом, на твоей стороне только одно преимущество — удача. А удача — штука переменчивая. Гораздо лучше посидеть чуток, пошевелить мозгами и призвать на помощь всю свою хитрость — особенно если противник уверен, что ты ринешься в погоню за ним.
Каллум чуть прикусил губу, затем спросил спокойно:
— Ведь сэр Пейтон захочет освободить леди Кирсти, верно?
— Конечно, захочет, мой мальчик. Мне еще придется его удерживать, чтобы сгоряча не кинулся на выручку своей леди сразу по возвращении.
— А она действительно — его?
Йен строго посмотрел на мальчика:
— Что ты имеешь в виду?
— Она действительно «его леди»? Иногда мне кажется, что это так, а иногда — что он просто развлекается с ней.
Йен бросил быстрый взгляд на жену, убедился, что Элис занята разговором с детьми и вряд ли станет прислушиваться к их разговору, и снова обернулся к Каллуму.
— Право же, не следует в таком тоне говорить о своей леди, но отвечу тебе прямо. Да, Пейтон повеса, немало покувыркался на своем веку с девицами. Но для него твоя леди не такая, как остальные. Я ведь почти всю жизнь рядом с ним и могу тебе с уверенностью сказать, что твоя леди для него — не просто прекрасная девица, которая делит с ним ложе. Во-первых, если девушка говорила ему «нет», он отправлялся к другой, а не ждал неделями, пока она согласится. А свою леди он готов был ждать сколько угодно.
— Думаешь, он женится на ней и она по-настоящему будет принадлежать ему?
— В этом я не уверен. Впрочем, он будет последним идиотом, если упустит такой шанс. Думаю, они были бы идеальной парой, но это они должны сами решить.
Каллум тихонько вложил свою руку в могучую ладонь Йена и сразу почувствовал, как спокойствие этого человека передается ему.
— Извини, пожалуйста, что я замахнулся на тебя ножом. Я вдруг просто снова стал бояться зверя, но это продолжалось недолго. Он увез леди Кирсти, и мне стало казаться, что теперь все снова будет печально и ужасно. Но мы ведь ему не позволим испортить все, верно?
