в тумане.
Я не слышу, как Ваня собирается и уходит.
А вот звонок в дверь слышу.
Поднимаю голову с локтя. Рука затекла. Кажется, я спала на ней пару часов.
Кто это? Педиатр?
Снова звонок, он будто меня поторапливает. И я, изрядно помятая полубессонной ночью и личными переживаниями, спешу к двери, чтобы обнаружить за ней улыбчивую рыжую девушку.
Глава 18
– Доброе утро… – растерянно приветствую.
– День, – поправляет она с улыбкой и переступает порог.
Я автоматически отхожу в сторону.
– Сколько ж мы спали?
– Уже полдень. Я Карина, – представляется она. – Ваня просил заехать, осмотреть пациентку. Какие симптомы у нас?
В ответ я представляюсь и рассказываю, что всё началось ночью, перечисляю, что давала, описываю температуру и состояние. В общем, всё то, что рассказывала бы обычному педиатру из поликлиники.
А сама тайком разглядываю приглашённого доктора.
Она очень похожа на девушку на фото, но старше. Да и ту Марина зовут, если точно помню слова Ленского.
Этой же лет двадцать пять, наверное, может, двадцать семь. У неё яркие серо-синие глаза и волосы-пружинки, заплетённые в свободную косу. На переносице россыпь веснушек и ямочки на щеках.
Ведёт она себя у Вани, словно дома, как если бы бывала здесь много раз. Хотя нет, квартира же новая.
– Напомните, где ванная? – спрашивает. – Схожу лапки помою.
Двигает пальчиками на «лапках», вежливо улыбаясь мне.
– Ванная там.
– Ага, спасибо. А как пациента зовут, кстати? – бросает через плечо.
– Рита, полтора годика нам.
– Чудесно.
Она бодрая, деловая, ни капли не смущается в отличие от меня.
Когда заходим в спальню, Маргаритка уже не спит. Сидит на кровати, сонно трёт глазки.
– О, да ты такое же солнышко, как и я, – смеётся Карина, трогая рыжие кудряшки Маргоши. – Классно, да, быть мандаринкой?
Рита, в первые секунду смотревшая настороженно, улыбается, выражая согласие коротким и звонким:
– Да!
– Держи трубочку, – Карина вручает ей длинный фонарик, сама начинает слушать.
Пока Ритка крутит фонарик в руке, девушка продолжает осмотр. А я стою в дверях, отвечая, если ко мне обращаются.
– И в ротик заглянем. И ушки посмотрим. Угу… ну ты молодец. Всё хорошо у тебя. Пара дней отлежишься и будешь, как огурчик. – Потом уже мне. – Горло чуть рыхловатое, отпаивайте. Лёгкие чистые. Насморк намечается. Можете не промывать, пусть вычихивает. Если совсем сложно дышать станет, тогда сосудосуживающее, но не увлекайтесь.
Карина воркует с Риткой, затем собирает вещи и выходит из комнаты.
Я плетусь следом, думая, надо ли ей предложить чай, кофе или хотя бы стакан воды? Я же тут не хозяйка. Сама гостья.
В гостиной она ставит сумку на диван, начинает распихивать вещи по карманам.
– Да, по ходу я чего-то про Ваню не знаю, – с хитрой улыбочкой смотрит на меня. – Позвонил вчера, попросил приехать. Я ещё пошутила, с чего вдруг ему услуги педиатра понадобились. Теперь вижу, с чего. Ну, по назначению всё понятно?
– Да, понятно.
– Не смущайтесь, Аля. Я вам телефон оставлю, звоните, если надо. – Она закидывает сумку на плечо, подходит к полке. – Это сестра моя, Марина, – показывает на фото. – Она сейчас в Германии, учится в колледже. Отец отправил. Они с Ваней братья, только у них большая разница в возрасте. Двадцать семь лет, кажется. Иван поздний ребёнок. Он вам рассказывал?
Отрицательно мотаю головой.
Ничего он мне не рассказывал. Да и навряд ли уже расскажет. Сердце тоскливо сжимает от этой мысли.
– Ну значит, все разговоры впереди. У нас там не семейка, а Санта- Барбара натуральная, – смеётся Карина. – Ладно, я побежала. Сегодня дежурю в педиатрической на Лесной. Бывали?
– Нет.
– Ну и чтоб вам там никогда и не привелось побывать. В общем, звоните, если что.
Когда Карина, ворвавшаяся в дом, словно вихрь, улетает, на меня опускается тоска и апатия.
Хорошо, что с Ритой всё нормально. Болезнь – обычная простуда. А вот плохо, что с Ваней ненормально. На наши взаимоотношения пластырь не наклеишь, зелёнкой не прижжёшь. Они просто закончились, не начавшись.
Зато у меня теперь есть целых два воспоминания. Одно смазанное, второе более яркое. Я запомню каждый момент, сберегу в душе, и благодарность, что он помог тоже сохраню. А в остальном, разве могу его винить? Сама обманщица. И Сашку, если уж на то пошло, обманула. И Ваню.
Кстати, о Саше… Где-то в середине дня звонит Элинка, интересуется, как дела и нужна ли помощь.
– Нет, спасибо, пока не нужна, – отвечаю отстранённо.
Хотя, возможно, вскоре понадобится.
– Ты чего такая замученная?
– Да ночь плохо спала. Ритка заболела.
– Хм… нормально сейчас, твой котёнок? Лучше ей? Кстати, о Ритке, – вздыхает. – К нам тут Тамара Владимировна с утра приезжала, костерила тебя, на чём свет стоит.
– Ничего нового.
– Да нет… очень даже ново! – понизив голос, бормочет Элинка. – У Сашки на работе какие-то проблемы. По ходу увольняют его.
– Что? Как? Зачем? Когда? Он же только повышение получил…
– Типа не справился, там косяк какой-то. Ему предложили или выплатить компенсацию, то есть удержать из зарплаты, либо валить на все четыре стороны. И по ходу, валит он. Сумма-то не маленькая. Он же не дурак за воду и хлеб работать.
Интересная информация. Неужели и Катерина его не помогла?
– Тогда я тут при чём?
– Не ты, любовник твой. Что там за любовник, кстати?
В голосе Элины, похожем на кошачье мурлыканье, слышу нотки неприкрытого любопытства.
– Любовник?
– Да, Сашка же рассказал и мамаше, и брату, что ты с мужиком каким-то живёшь. С шишкой в его фирме. Чего там за шишка? – эта лиса снова задаёт провокационный вопрос прямо в лоб.
Никому уже не доверяю, хотя Элинка всегда меня поддерживала и на Сашу у неё давняя аллергия.
– Я не знаю, чего там за шишка, но да, мне помогают. Подобрали на улице с мусорными пакетами и приютили, – зло шепчу я. – А что у Саши на работе творится, я не в курсе. И не интересуюсь. Единственное, что хочу – развестись побыстрее.
– Так уже не будешь новый тест делать?
– А смысл?
– Так-так-так… всё интереснее.
– Это не телефонный разговор, Элина.
– Понимаю, – вздыхает. – Может, встретимся, поболтаем?
– Я б с удовольствием, но Рита болеет, говорю же.
– Ох да, прости, вот у меня память куриная, уже и забыла. Тогда лечи дочку, потом пересечёмся. И Аль… будь осторожнее с нашей пока ещё общей свекровью. Она грозится, что так просто тебя в покое не оставит. Какую-нибудь пакость сделает. Знаешь, у неё и связи есть, и средства. Эта может не то что свинью, борова
