их произносила. — Но я больше не стану втягивать вас в свои проблемы. А теперь, если позволите, у меня есть дела.
Я убежала, чтобы он не увидел моих слёз. Ушла без прощания, и он меня не остановил. Не окликнул, не попытался задержать. Слёзы хлынули по моему лицу ещё до того, как я добралась до двери.
Надежда, которая так ярко вспыхнула во мне, теперь отдавала пеплом на языке. Надежда — опасная штука. Когда начинаешь надеяться, на кону оказывается гораздо больше, а боль от утраты всех этих «а что, если» и «могло бы быть» оставляла меня опустошённой. И всё же винить мне было некого, кроме себя. Николай ничего у меня не отнимал. Он не нарушал никаких обещаний. Просто я оказалась достаточно глупа, чтобы надеяться на большее, чем имела право.
Глава 15
Я легла на тонкий тюфяк возле камина в коттедже, но понимала, что сон придёт нескоро. Часть меня жалела, что мистер Локвуд не лишил меня этого дополнительного дня. Если моя судьба уже решена, какой смысл притворяться, будто это не так? Есть ли хоть какая-то польза в том, чтобы воображать, будто у меня есть выбор? Даже когда я говорила мистеру Локвуду эти слова, даже когда заявляла, что не люблю его и не хочу выходить за него замуж, мы оба знали, что я всё равно это сделаю.
Юные девушки, оказавшиеся в нужде, не отвергают вполне достойных брачных предложений. Такой отказ стал бы верхом глупости и неблагодарности.
Чтобы отвлечься от сосущей боли в животе, я стала думать о Нико. Позволила себе погрузиться в фантазию о том, какой могла бы быть моя жизнь, если бы он решил, что хочет взять меня в жёны. Поцеловал бы он меня так же, как месяц назад, или подобные нежные моменты предназначены лишь для первых поцелуев и зарождающейся любви? Если бы он захотел жениться на мне, нашёл бы время закончить обучение меня чтению? Я многому научилась у Артура, но мне всё ещё требовалась практика.
Это была прекрасная фантазия, и я предавалась ей до глубокой ночи, ведь после того, как я скажу «да» мистеру Локвуду, придётся распрощаться с подобными мечтами.
Когда я, наконец, уснула, мои сны были полны Нико. Мне снилось, как он подшучивает надо мной из-за выбивания ковров. Снилось, как он вплетает цветы в мои волосы. Снилось, что он согревает мои холодные руки своими тёплыми ладонями. Снилось, что, пока я лежу в постели, в безопасности и тепле, он кладёт руку мне на щёку, гладит пальцами по щеке и шепчет слова утешения: «Всё будет хорошо», — обещает он, и я улыбаюсь, потому что верю ему. Снилось, что, когда я открываю глаза, его лицо нависает надо мной, он целует меня в лоб, убаюкивая в ещё более глубокий сон. Но потом сон закончился, и мне снова стало холодно.
Проснувшись, я увидела, что Грейс уже встала и готовит завтрак.
— Я проспала? — спросила я, поднимаясь на колени и вглядываясь в свет, пробивавшийся сквозь щели в ставнях.
— Нет, это я встала рано, — сказала она, и на её лице появилась хмурая складка. — Ночью я слышала странные звуки и плохо спала. Всё беспокоилась, что, может, кто-то или какое-то животное бродит снаружи. Но, возможно, это был просто папа. Когда я проведала его утром, он казался взволнованным.
— Мне жаль, — её рассказ заставил меня чувствовать себя особенно виноватой, ведь я сама спала так хорошо.
Разумеется, в следующее мгновение тяжесть того, с чем мне предстояло сегодня столкнуться, легла на мои плечи. Сегодня я соглашусь на брак без любви с мистером Локвудом.
Хотя вчера сёстры сочувствовали мне из-за всей этой несправедливости, они не стали возражать. Ни одна из них не предложила мне сказать «нет» или твёрдо стоять на своём. Они, как и я, прекрасно понимали, что на самом деле у меня нет выбора.
Я подумала о Сесиль и о том, как она избежала принудительного брака. Она выбрала иной путь. С другой стороны, ей нужно было заботиться только о себе, а её суженый был опасным, жестоким человеком. Мистер Локвуд, безусловно, не такой, и мне следует считать себя счастливицей. Я могла бы довольствоваться добрым мужчиной. Могла бы.
Одеваясь, я пыталась решить, как лучше провести этот день с семьёй. Нужно извлечь из него максимум. Нужно постараться быть весёлой.
Я завязывала фартук, и мой взгляд скользнул по носкам, висевшим перед камином. Наша небольшая выставка служила нам верой и правдой все эти годы, но вдруг мой взгляд зацепился за один носок. Он выглядел деформированным. Он был слишком длинным и узким, словно что-то находилось внутри и растягивало его, и от этого он провисал на верёвке сильнее остальных.
Я потянулась и обхватила носок рукой, с удивлением почувствовав, что в мыске действительно что-то твёрдое. Отстегнула его от верёвки и, когда он упал мне в ладонь, из него раздался звон.
Металлический звон. Такой, какой бывает, когда звенят монеты.
— Что это было? — спросила Шарлотта, спускаясь с чердака. Она только проснулась и тёрла глаза тыльной стороной ладони.
— Я не уверена, — ответила, не сводя глаз с носка в руке и боясь заглянуть внутрь, вдруг я ошибаюсь?
— Почему это прозвучало как деньги? — нахмурившись, спросила она.
Я сглотнула и дрожащими пальцами медленно перевернула носок отверстием вниз.
— Потому что, — произнесла я, когда тяжёлые монеты посыпались мне в ладони, — это и есть деньги.
— Что?! — воскликнули Шарлотта и Грейс одновременно и бросились ко мне.
Мы все уставились на горку монет у меня в руке. Не только крупные серебряные, но и немало мелких, более ценных золотых.
— Это… — ахнула Грейс. — Это больше, чем мы смогли бы заработать за три года.
— Откуда это взялось? — требовательно спросила Лотти.
— Оно просто… было в этом носке, — ответила я, дыша короткими прерывистыми вздохами.
— Просто висело там? Но кто бы такое сделал? — не унималась Лотти, подтягивая мою руку ближе, чтобы получше разглядеть монеты.
— Так, значит, я всё-таки слышала кого-то прошлой ночью! — почти выкрикнула Грейс, и я посмотрела на неё. — Я же говорила, что что-то слышала. Кто-то, должно быть, забрался в дом.
— Кто-то проник в наш дом? — встревоженно спросила я. Тот, кто это сделал, находился совсем рядом со мной, прямо надо мной, чтобы успеть положить монеты в носок.
— Должно быть, так, — настаивала она. — Как ещё это можно объяснить?
— Мне не хочется думать, что кто-то приходил в наш дом, пока мы все спали! Может, мы забыли запереть
