встречался с управляющим фермой, а то, как он стоял и ждал, наводило на мысль, что причина именно во мне. Возможно, он хотел убедиться, что мы нашли деньги.
После нескольких бурных мгновений я всё-таки заставила ноги двигаться вперёд, не сводя с него глаз всю дорогу. Я понимала: как только я доберусь до фермерского дома и приму предложение мистера Локвуда, такие моменты, как этот, станут невозможны.
Запретны. Неуместны.
На этот раз я не стала держаться на расстоянии и остановилась всего в шаге от него, любуясь тем, как снежинки оседают на концах его кудрей, выбившихся из-под шляпы, и как пальто облегает его плечи. Я вспомнила сон, который, возможно, вовсе не был сном, — и не смогла сдержать улыбку, от которой губы изогнулись, а щёки вспыхнули.
— Вы были в моём доме прошлой ночью.
Я увидела, как он сглотнул и похоже, нервничал.
— Да, был.
Я закусила губу, обдумывая, что означает его признание.
— Это… Вас беспокоит? — спросил он, и его волнение стало ещё заметнее.
— У меня к этому очень смешанные чувства.
— Например?
— Меня выбивает из колеи осознание, что кто-то мог проникнуть прямо в мой дом, пока я спала, а я даже не подозревала об этом. — Тот подспудный страх, о котором сказал отец, глубоко впился мне в грудь.
— Я не хотел вас напугать, — тихо произнёс он.
Я покачала головой и слегка улыбнулась ему:
— Вы и не напугали. Но отец отметил, как нам повезло, что в дом проникли именно вы, а не кто-то другой.
Его лицо тут же исказилось от тревоги, и он сглотнул.
— Однако я также чувствую облегчение и безмерную благодарность, — моя улыбка чуть дрогнула, и я склонила голову набок. — Вы обозвали меня ангелом мщения однажды, но очевидно, что чудотворец здесь именно вы.
Он покачал головой, внимательно вглядываясь в моё лицо:
— Никакого чуда. Просто… доступ к средствам.
Я стала серьёзнее, чувствуя, как во мне нарастает благодарность:
— Вы подарили мне и моим сёстрам неоценимый дар, и я буду любить вас вечно за эту доброту. Благодаря этим деньгам о моих сёстрах позаботятся. — Мой голос дрогнул. — Вы святой, Нико, настоящий святой, и я никогда не смогу отблагодарить вас в должной мере. Вы ведь это понимаете, правда?
— Мне не нужны благодарности.
Смятение заставило меня слегка нахмуриться:
— Тогда чего вы хотите?
Он сделал крошечный шаг ко мне:
— Я хочу, чтобы вы были свободны в своём выборе. Я хочу, чтобы вы были счастливы. Я хочу…
Я подождала, закончит ли он фразу, но он замолчал. Он дал мне свободу выбора. И я уже сделала его.
— Это невероятно мило с вашей стороны.
Неуверенность промелькнула на его лице:
— Вы будете счастливы? — спросил он так, будто ожидал от меня чего-то другого, но я не могла представить, чего именно.
Буду ли я счастлива? Да, в каком-то смысле.
— Я буду счастлива оттого, что у моих сестёр теперь есть приданое. Теперь они смогут выйти замуж, и о них позаботятся. Я буду счастлива, зная, что аренда будет оплачена. Это делает меня счастливой.
Он нахмурился:
— А как насчёт вас? Если вы решили использовать деньги на приданое для сестёр, то если вы захотите выйти замуж, наверняка…
Я прервала его, не желая, чтобы он давал мне ложную надежду:
— Мне приданое не нужно. Обо мне уже позаботятся. — Я посмотрела на него, надеясь, что моё выражение лица выглядит жизнерадостным.
Его лицо сначала выражало замешательство, а затем исказилось чем-то похожим на ужас.
— Аннабель…
— Было разумнее разделить деньги только на двоих, особенно учитывая, что нам понадобится значительная часть, чтобы оплатить аренду, — объяснила я, отчаянно желая, чтобы он понял, чтобы согласился, что это к лучшему, — тогда я смогу перестать сомневаться в своём решении. — Оказалось, что Грейс отчаянно влюблена в ученика аптекаря, и если они хотят, чтобы у них всё получилось, им понадобится вся возможная помощь. К тому же останется немного и для Шарлотты, пока она не подрастёт настолько, чтобы захотеть выйти замуж.
Он закрыл глаза, будто я его разочаровала, или будто он желал для меня чего-то лучшего, или будто… будто ему не всё равно. Он сжал губы и осторожно выдохнул через нос:
— Значит, когда вы говорите, что о вас позаботятся, вы имеете в виду… что выходите замуж за Александра?
— Да, — я гордилась тем, что мой голос не дрогнул.
— Нет, — он покачал головой, явно сбитый с толку. — Нет, вы не можете этого сделать. Вы не можете выйти замуж за моего брата.
Его решительность удивила меня:
— Он добрый и хороший, разве нет? Так почему же мне не выйти за него?
— Потому что вы не хотите, чтобы вас принуждали к браку, — он наклонился, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, и заговорил медленно и чётко. — Вы прямо и решительно говорили мне, что не можете представить ничего хуже этого. Зачем, по-вашему, я дал вам эти деньги? — Сейчас он выглядел не просто расстроенным, почти злым. — И даже теперь вы выбираете брак по принуждению?
— Да, — ответила я, ненавидя то, что он расстроен, но при этом искренне не понимая причины. — Вы дали мне деньги, чтобы я могла выбрать, и я выбрала. Я выбрала это. Так будет лучше для всех.
— Для всех, кроме вас, — сказал он, и его палец дрожал, когда он указал на меня. — Вы жертвуете собой, чтобы всем остальным было лучше.
— А что в этом плохого? — возмутилась я. Как он может упрекать меня за желание позаботиться о сёстрах наилучшим образом?
— Ты не обязана всегда ставить всех остальных на первое место, Бель, — тихо произнёс он.
Я судорожно вдохнула и отступила на шаг. Он никогда раньше так меня не называл, и то, как он это произнёс, творило с моим сердцем что-то ужасное и в то же время чудесное.
— Не называте меня так, — прошептала я умоляюще.
Он прищурился и наклонился ближе:
— Почему нет?
Слезы внезапно навернулись на глаза, и всё то, чего у меня никогда не будет, мгновенно всплыло в сознании:
— Потому что это заставляет меня думать, что вы ко мне неравнодушны.
Его ноздри расширились, и он сделал шаг ко мне:
— Поверь мне, я очень сильно неравнодушен.
— Почему? — потребовала я ответа.
— Потому что ты должна выйти замуж за меня! — Он ткнул пальцем себе в грудь, глядя на меня с мукой. — Я хочу тебя. Но я не могу этого сказать, потому что не хочу, чтобы ты выбрала меня из отчаяния. Я не хочу, чтобы ты выходила за меня только ради
