только один минус.
Он отстранился, чтобы посмотреть на меня, и на его красивом лице отразилась тревога:
— Какой?
— Ну, когда мы поженимся, я буду жить с тобой в Доме Фоулер, а значит, мне придётся находиться рядом с Брунсоном. — Я не смогла сдержать пренебрежения, произнося его имя.
— О, — сказал он с улыбкой. — У меня отличные новости на этот счёт.
Я взволнованно вдохнула:
— Правда?
— Брунсон больше не работает в Доме Фоулер.
У меня вырвался вздох облегчения:
— Это чудесные новости! Как тебе это удалось? — Я уже начала думать, что влияние Брунсона слишком велико, чтобы его когда-либо уволили.
— Я поймал его на том, что он сломал что-то из вещей Виллы, — сказал Нико, выразительно приподняв бровь. — Это стало последней каплей, которая была мне нужна. Лорд Калдерон обычно не перечит леди Калдерон, но когда дело касается их дочери…
Я просто кивнула. Мы все знали, что лорд Калдерон переставил бы звёзды на небе для Виллы, если бы она попросила.
— Значит, он действительно ушёл?
— Да, — заверил он меня, и свет и надежда, которые я увидела в его глазах, укрепили и мою надежду.
— Я просто… — Я сглотнула, чувствуя, как глаза жжёт от непролитых слёз. — Я так рада, Нико. Я очень волновалась за остальных.
— Удивительно, что у тебя вообще оставалось место для переживаний о слугах Дома Фоулер при всех тех проблемах, с которыми ты сталкивалась дома каждый день. Когда я впервые увидел тебя у твоего коттеджа, я испугался за тебя. — Он погладил меня по щеке, словно ему нужно было коснуться меня, чтобы убедиться, что со мной всё в порядке. — Огонь в твоих глазах был таким тусклым.
Его слова были правдой, но они также заставили меня осознать, насколько всё изменилось за последний час. Я повернулась к нему лицом:
— А как выглядят мои глаза сейчас? — спросила я, желая, чтобы он увидел перемены во мне, те перемены, которые произошли благодаря ему.
Его губы медленно растянулись в улыбке. Тыльной стороной пальцев он провёл вдоль контура моего лица:
— Сверкающие. Прекрасные. — Он наклонился и поцеловал меня сначала в одну щеку. — Тёплые и живые. — Потом в другую. — Манящие и полные жизни.
Затем его губы прижались к моим, медленно, словно исследуя, и волна тепла прокатилась вдоль моего позвоночника и разлилась по всему телу.
Он… это было всё, чего я хотела, и всё, что, как мне казалось, я никогда не смогу получить.
Когда он отстранился, я провела пальцами по его виску, а затем зарылась ими в его кудрявые волосы, купаясь в любви, светившейся в его глазах:
— Ты — самый величайший дар, который я когда-либо получала.
Он закрыл глаза и прижался лбом к моему:
— А ты — мой.
Эпилог
Пять лет спустя
Огонь в камине весело потрескивал, а я устроилась в своём любимом месте, а именно на коленях мужа в удобном кресле. Голова моя покоилась на его плече; одна его рука лежала на моём колене, а другая лениво выводила круги на моей спине. На столике рядом стояла пустая кружка, а на языке всё ещё ощущался насыщенный вкус пряного сидра.
Наш домик был одним из ближайших к Дому Фоулер, так что Нико мог без труда добираться до поместья. Двое наших сыновей спали в детской в дальней части дома, оставляя нам тишину, так необходимую для принятия решения.
— Может, Невины? — предложил он. — Их мальчик болен.
— Да, но оба его родителя живы и полны сил, — заметила я.
— Верно, — согласился он. — У тебя есть кто-то на примете?
Было первое декабря, и, следуя нашей традиции, мы выбирали семью, которой не помешало бы маленькое чудо. В первый год после свадьбы я стеснялась предложить это, но глаза Нико загорелись так, словно он услышал величайшую идею в жизни. Подарок, который он оставил моей семье, полностью изменил нашу жизнь, и я была счастлива дарить такое же чудо другим.
— Я думала о Лоутонах.
— Ах, да. — Он прижался поцелуем к моей макушке и проговорил в мои волосы:
— Мистер Лоутон получил травму во время сбора урожая.
Я кивнула:
— Он всё ещё не встал на ноги, а Минни уже ждёт ещё одного ребёнка.
— Хорошо. Как мы доставим подарок в этом году?
Я подняла голову с его плеча и усмехнулась:
— Что, не хочешь пробираться в их дом?
Он с улыбкой покачал головой:
— Ты прекрасно знаешь, что я пробираюсь в дома только к тем женщинам, на которых надеюсь жениться.
— Ах да, совсем забыла.
— Может, ты просто оставишь для неё пару искусно связанных носков, чтобы она нашла их, когда Крис в следующий раз пойдёт играть с Ронни?
— И предлагаешь положить деньги внутрь?
Он кивнул.
Это была заманчивая мысль, ведь было так похоже на то, что он сделал для меня.
— Хорошая идея, но она наверняка узнает работу моих сестёр, а нам нужно оставаться неузнанными, — с неохотой признала я.
— Верно. — Он пожал плечами. — Всё равно оставь носки, а кошелёк спрячь там, где она не найдёт его сразу.
Мысль о том, что мне предстоит самостоятельно доставить наш подарок, немного нервировала, но вместе с тем придавала смелости.
— Я справлюсь.
— Знаю, что справишься. — Он слегка прижал меня к себе. — Та, кто может гоняться за голым малышом по саду и при этом выглядеть так же прекрасно, как в день нашей встречи, способна на всё.
Я запрокинула голову и рассмеялась:
— Да. Крис и Габриэль ежедневно напоминают мне, что я, вероятно, должна извиниться перед родителями за многое, чего даже не помню.
— Твой отец гордился бы тобой.
Моя улыбка была спокойной, но с оттенком грусти.
Папа ушёл из жизни почти четыре года назад, всего через несколько недель после рождения нашего сына Криса. Он успел познакомиться с внуком, но лишь на несколько ясных мгновений, прежде чем вернулись спутанность сознания и беспокойство и миссис Уивер пришлось вмешаться, чтобы успокоить его.
Вскоре после нашей с Нико свадьбы, мы наняли миссис Уивер сиделкой для отца. Это не только обеспечило ему заботу и компанию, но и сняло груз с плеч моих сестёр. Благодаря миссис Уивер мы все смогли вновь стать для него просто дочерьми. И хотя последний год его жизни было тяжело наблюдать и переживать, в нём были и моменты глубокого понимания и исцеления.
— Значит, решено? — спросил Нико, несомненно желая отвлечь меня от мрачных мыслей. — В этом году наш подарок достанется Лоутонам?
— Да, думаю, это лучшее решение, — ответила я. Я потратила месяцы на то, чтобы слушать
