я, воззвав к сильнейшему из чувств — любопытству.
Исследование всего неизвестного — вот что двигало всех в любых мирах. Да, инстинкт самосохранения, он же выживание, влиял не меньше. Но не будь этого желания изучить непонятное — где бы мы остались?
Ветер как-то особенно громко завыл, словно призывая осмелиться и решиться. В воздух поднялся песок, закручиваясь воронками.
— Ну если только на безопасном… — растерял джинн всю поэтичность. — Очень безопасном.
Вот ведь удивительное дело. Бесстрашный воин, а уж я увидел его в деле, и так суеверно относился к старым преданиям. Если бы сейчас на нас со всех сторон набросились мириады гулей, элементаль был бы спокоен. А поход на запад вызывал в нём непреодолимый трепет и даже ужас.
— На очень безопасном, — пообещал я.
Хакан почувствовал, что я что-то умалчиваю, но без злого умысла, поэтому возразить не смог. Просто у нас различались понятия безопасного. Я полагал, что довольно сильно различались.
Абсолютной угрозы не бывает. Бывает маг, который не смог в ней разобраться и обезвредить. Обычно это мёртвый маг, да.
— Скоро ужин, — бросил я взгляд на наручные часы, которые замерли. — Нужно поторопиться. Сегодня будет много блюд из птицы…
В чём я ещё был уверен, что весь этот новоиспечённый скотный двор к моему возвращению будет уничтожен котами. Прежде пернатые потреплют нервы домашним, конечно, но постигнет их грустная участь. Пушистые не терпели конкуренции. И лишнего шума, прямо как и я. Уж не говоря о грязи и бардаке.
Кутлу-кеди так вообще устраивали лишь карпы. Причём, когда численность их сократилась при участии волшебных созданий. Что уж говорить, даже популяция садовых птиц была под их контролем. И Прохор постоянно находил у чёрного входа тушки то голубей, то ворон.
Поэтому за нарушение относительно спокойной жизни особняка я не переживал. Питомцы сами с этим справятся. Заодно и развлекутся.
Мы отправились в путь, и джинн с каждым шагом будто оживал. В элементале, хранящем память всех предков, возрождалось чувство жажды открытий. Так в давние времена отправлялись в океан, не зная, что на той стороне. И есть ли она вообще.
Но если не позволить себе потерять из вида берег, никогда не пересечёшь океан. Это кто-то мудрый сказал. И вот с ним я был согласен.
— Расскажи мне о Великой пустыне, Хакан, — попросил я. — Об утекающем времени, городах, потерянных за горизонтом, и о том, что случилось перед бурей. О цветущих оазисах.
Ноги мои утопали в этом искристом океане. Пусть здесь была дорога, но песок неохотно давал пройти, стараясь затянуть в свои сети. Но мне нравилось. Вот так брести среди жара и сухости. К цели, которую не разглядеть.
— Тогда ночь коротка была, — немного мечтательно начал джинн. — И холодна при этом, как мир льда. Дыхание превращалось в облако тумана, а пламя гасло без следа. То время было остановиться. Никто ночами не ходил в песках. Лишь те, кто особой силой обладал, могли преодолеть тот холод. Скользящими их называли. И первыми они сумели проскользнуть в миры иные. Те, кто ходил в ночи…
Глава 18
— Скользящие? — я даже споткнулся, хотя, казалось бы — обо что тут запинаться.
Ладно, чёрт с ним, с не очень приятным определением, навевающим какие-то странные ассоциации. Но… Ходящие между мирами?
— Потомок я их, — элементаль остановился и уважительно поклонился парящему пустынному песку, прикладывая руку к груди. — И оттого умею открывать проходы меж нашими мирами. Вожди не могут быть иными.
Оказалось, что не все его сородичи способны открывать эти самые проходы. А уж провести с собой кого-то и того меньше. Интересный факт. Я раньше полагал, что все они могут попадать в наш мир, когда заблагорассудится. А тут вот оно как получалось.
То, что он вождь не просто по имени, перевод которого элементаль мне как-то сказал, а самый настоящий — тоже было открытием. Но расспросы на эту тему я отложил, меня больше заинтересовали переходы.
Да и как-то неловко получалось. Если он вождь и подчиняется мне… Ну как — подчиняется. Привязан, скорее. По его же словам — навечно. В общем, не та перспектива, которой стоило гордиться. Хотя я и не ощущал, чтобы джинн как-то этим печалился.
— Не только между нашими мирами, верно? — осторожно уточнил я, заметив многозначительность в его певучей речи.
Хакан промолчал и двинулся дальше. Что я принял за утвердительный ответ, но настаивать не стал. Уже научился понимать, когда этот пустынный вождь не намерен пояснять.
— Те ночи в нашей памяти живы всегда, — продолжил джинн свою сказку.
Под негромкое завывание ветра он говорил о настолько давних временах, что я сам ощущал себя маленькой песчинкой в таких масштабах. Это не пугало, а наоборот — завораживало. Ну и рассказчик был шикарный. С манерой речи Хакана только такие истории и вещать.
Пустыня тогда была полна жизни. Повсюду прятались оазисы, где росли удивительной красоты растения и деревья. А также водились птицы и разнообразная дичь. В местах этих всегда была вода — и возле неё никто не трогал друг друга. Даже заклятые враги временно примирялись, не смея нарушить священный закон.
Самые страшные ядовитые змеи не обращали внимания, даже когда им наступали на хвост. Скорпионы позволяли взять себя в руки и гладить, словно ласковые коты. Вроде как даже кактусы убирали свои колючки, когда кто-то случайно натыкался на них. Райские местечки — не то слово.
Тогда в пустынном мире были и люди. Первые, кого привели эти самые Скользящие. Впрочем, об этом джинн мне уже говорил. Про эпоху мира и процветания.
Кто всё испортил — не было понятно. Легенды об этом молчали, но похоже, что постарались обе стороны. Столетия покоя сменились годами противостояния.
И, как гласила эта сказка, всё началось с пролитой крови в одном из оазисов. Вроде как том самом, куда мы направлялись.
Был нарушен главный закон, и всё изменилось. Словно сам мир решил изгнать как обитателей, так и гостей.
Я слушал, невоспитанно распахнув рот и устав спотыкаться. В итоге объявил привал, достал бутерброды, которые мне дал с собой адмирал, и продолжил внимать без риска переломать ноги.
— Быть изгнанным из собственного дома, Искандер-амир, — с грустью говорил джинн. — Самое страшное, что случиться может. Всё потерять в одно мгновенье. И долгие года как наяву представлять…
Именно поэтому джинны пришли в
