столовых приборов отвлекал, к тому же Севир постоянно возвращался в реальность, чтобы проверить обстановку – вдруг его о чём-то спросят? Поэтому речь, обращённая к принцам, получалась неровной, но Севир не сомневался, что в итоге всё пройдёт идеально.
Пятый принц, разумеется, будет возмущён. Он долго грезил восстановить порт на притоке Оси – реки, соединяющей ветви. Но Севир скажет ему, что приток обмелел. Все об этом знают. Скоро там появится болото, и о строительстве не сможет идти и речи.
«Это решение затронет все ветви. Оно должно быть коллективным, Севир».
«Разумеется. Поэтому хочу добавить: дорога не только поможет седьмой ветви, но также позволит укрепить границы, восстановить иссушённые земли. И вполне возможно, в будущем, благодаря открытиям и знаниям мудрейших из нас, мы избежим судьбы Южной империи. Сейчас путь в седьмую ветвь долог и опасен. Многие преступники пользуются тем, что наше влияние…»
Картинка смазалась, зарябила. Севир вздрогнул, попытался поймать видение, но оно ускользало, подобно утреннему сну.
«…ослабевает и мы не в силах… контролировать…»
Тошнотворный вкус рыбы смешался с запахом вина. У Севира желудок подкатил к горлу.
– Севиру лучше остаться в Илассете, – услышал он голос матери.
«Что?»
Шкатулка выскользнула из пальцев. Севир еле успел отправить её в пустоту, иначе шуму было бы!
– Что за глупость? О чём ты говоришь? – сказал отец, полностью сосредоточенный на рыбе. Жирными пальцами у него не получалось подцепить позвоночник и вытащить все кости разом.
– Это может быть небезопасно, – сказала мать. Она крутила в пальцах чистую вилку и смотрела на мужа с нескрываемым отвращением.
– Ничего хуже того, что с ним уже произошло, случиться не может, – буркнул отец с набитым ртом. – А если он там не объявится, то весь Ародан будет звать Севира трусом и бесхребетным слабаком. Как тебе это вообще в голову пришло? Не поедет он, как же.
– Тот, кто подготовил похищение дара, может повторить попытку!
– Чтобы что? Украсть его невинность? Давно пора. Прекрати нести чушь. К тому же народ уверен, что виновник был наказан. Как там? Двуликая забрала бесценную в бездну, заставила исчезнуть? А, Севир?
Севир сжал зубы.
«Сейчас не время встревать».
Отец был пьян и раздражён. Вино выбивало из него как манеры, так и всякую сдержанность.
– Ты прекрасно знаешь, какие слухи ходят об этой истории! Думаешь, нашему сыну не захотят отомстить?
– Кто? Вот скажи мне, кто? Фанатики, семья Пейран или этот твой Ренфел? – Отец вытер рот от масла салфеткой и не дал матери ответить. – А теперь слушай. Севир поедет на съезд. И ничто и никто этому не помешает. Ни война, ни сама Двуликая! Ты поняла меня?
– Тебя совсем не волнует его безопасность?
Что это было? Севир мог поклясться, что мать едва сдерживает слёзы.
– Меня волнует репутация.
– И чья же? Его? Илассета? Или твоя?
– Всё будет в порядке, – вымолвил Севир, почувствовав странную смесь жалости и злости. Его бесило, что мать так беспокоится из-за какой-то призрачной опасности. И вместе с тем почему-то стало тепло от того, что мама так беспокоилась о нём.
– Тебе слова не давали! – рявкнул отец, поднявшись из-за стола. – Надеюсь, мы больше никогда не вернёмся к этой теме. Так ведь, моя рейна?
Отец вышел из трапезной. Сирор тут же начал вертеться и капризничать, а Севир с изумлением понял, что видение съезда вернулось. Но ему захотелось представить кое-что другое.
Он подойдёт к матери и поговорит с ней, а может, и попробует утешить. Севир скажет, чтобы она не волновалась, ведь у него будет охрана. Вдруг, если он снова потянется к маме, она ответит? Потому что за всей этой мишурой из этикета, правил и законов прячутся просто сын и мать. И тогда он…
– Идите к себе, принц Севир. Вам нужно готовиться к съезду, – холодно сказала рейна, даже не посмотрев на него. Её внимание было приковано к жемчужному кольцу.
Севир моргнул. Видение рассеялось. На короткий миг он будто стал другим человеком. И этот человек Севиру не понравился. Он поклонился рейне и ушёл.
Глава 16
Тело словно кричало от пережитого испытания. В кошмарах Шор видел, как гигантские насекомые протыкали ему руки и ноги полыми трубочками и сосали костный мозг. Просыпаясь, Шор метался по полу, отмахивался от безликих теней и снова погружался в бездну ужасных видений. Сквозь пелену бреда слышались чьи-то голоса, мерещился шум прибоя Шёлкового моря. Шор бежал навстречу волнам, но оказывался в океане песка, который накрывал с головой, наполняя горло и лёгкие колючими песчинками.
Сначала Шор думал, что, может, так даже лучше: умереть в мучительных видениях, а не угасать, пялясь в одну точку. Но постепенно он стал забывать, где находится и что с ним происходит. В какой-то момент Шор не смог вспомнить своё имя, и это испугало сильнее возможной смерти.
А потом спасительная вода заполнила рот. Измученный организм сперва воспротивился долгожданной влаге: горло сжалось, язык словно окаменел. Сделать первый глоток было невыносимо больно, но капля за каплей – и Шор очнулся. Он заставлял себя держать глаза открытыми, но всё равно усталость брала верх, и каждый раз, когда удавалось вновь поднять тяжёлые веки, казалось, что вода ему только приснилось. Ведь кто в эль-Туне мог поделиться с умирающим водой?
Шор открыл глаза. Жажда отступила. На губах ощущалась влага, а в животе – тяжёлая, неприятная сытость, как бывает, если попробовать утолить голод не пищей, а водой.
«Кто-то действительно напоил меня. И ничего не украл».
Рядом валялись пустые «клювы» – ёмкости для воды, придуманные крапчатниками. Их тоже не забрали.
«Странно». Слева Шор заметил движение в темноте.
– Экх! – окликнул он на местном наречии.
Тень не ответила, только сжалась и спряталась за стеной.
«Боишься? Хорошо. Кто же ты такой?» – Шор сделал вид, что потягивается, а сам нащупал край тряпки, которая занавешивала окно, и сдёрнул.
В комнату полился голубоватый свет. Тенью оказалась девчонка: разноглазая, черноволосая, в сером балахоне послушницы.
«Неужто подданная кого-то из принцев Ародана?»
Шор выставил раскрытые ладони вперёд, дав понять, что не собирается её обижать. Проклятье, снова придётся менять убежище и перетаскивать вещи и нычки.
«Как бы прогнать её так, чтобы не подняла крик? Она либо глупая, либо очень смелая, раз поделилась со мной водой. И это одинаково плохо».
– Ты просил пить, – сказала девчонка. Она тяжело дышала, голос был сухим и слабым. Знак на лбу почти перестал светиться, значит, она не была в храме уже минимум сутки.
– Мой
