я проверю, но не волнуйтесь. Ты под моей защитой.
— Под твоей защитой, — пробормотала я, — Звучит так, будто я твоя собственность.
Он ухмыльнулся, и его глаза потемнели.
— А разве это не так?
Моя догадка подтвердилась, когда на следующей неделе в желтой прессе появились первые «вбросы». Не о нас с Максимом напрямую, а о скандале с Оливией. Статьи были написаны ехидно, с намёками, будто Максим Полонский не только безжалостный бизнесмен, но и «ловелас», который «меняет невест как перчатки».
— А я говорила, — сказала я Максиму, бросая телефон на его стол, с открытым популярным телеграм-каналом, — Чую, что это работа Оливии.
Максим лишь отмахнулся.
— Мелочи. Эти слухи быстро утихнут.
— Ты ошибаешься, — серьёзно ответила я, — Это классическое начало пиар-компании. Она сейчас просто «разогревает» публику. Дальше может быть хуже.
Я оказалась права. Через пару дней после «слухов о ловеласе» начали появляться статьи, намекающие на «нестабильность в руководстве Полонский Групп». И вот тут уже подключались другие игроки и акции компании начали потихоньку падать.
— Это уже не мелочи, Максим, — я стояла в его кабинете, — Это прямая атака. Здесь прямая заинтересованность Козловых.
Максим сидел за столом, его лицо не выражало никаких эмоций.
— Я знаю.
— И что ты собираешься делать? Тактика «напролом» здесь не сработает.
— Есть предложения, как это разрулить? — он поднял на меня взгляд.
— Нам нужно действовать тонко. Во-первых, нейтрализовать Оливию.
— Она уже нейтрализована.
— Этого недостаточно. Она всего лишь обижена. Нам нужно, чтобы она публично замолчала. Во-вторых, нам нужно сделать сильное заявление для инвесторов.
— И как ты это предлагаешь сделать? — он встал, подошел ко мне.
— Пресс-конференция. Вы должны появиться там со мной.
Он посмотрел на меня.
— Я твой законный партнер по завещанию. И я тот человек, который в последние месяцы работал с тобой плечом к плечу. Это будет не просто пресс-конференция, это будет шоу.
Максим молчал, обдумывая мои слова.
— Это рискованно, Даша. Очень рискованно.
— А когда в вашей жизни что-то было не рискованно, Максим Сергеевич?
Он смотрел на меня, и в его глазах я видела борьбу.
— Подготовьте подробный план, я подумаю об этом.
Чем сильнее была атака Козлова, тем сильнее мы сближались. Мы стали командой. Я предложила, как надавить на Оливию через её мать. Максим сделал звонок, и на следующий день в новостях появилось интервью Оливии.
Но главная битва была ещё впереди. Пресс-конференция. Каждый день мы работали почти до двух часов ночи.
— Если спросят про наши отношения… — начал Максим.
— Ты скажешь, что я твой законный партнер. Что завещание отца не только о бизнесе, но и о доверии.
— Они подумают, что я сошёл с ума.
— А мы и сошли с ума, — я пожала плечами. — Разве не в этом вся прелесть?
Мы сидели в его кабинете, освещенном лишь настольной лампой и холодным сиянием экранов. Лунный свет из панорамного окна заливал пол, превращая его в серебряное озеро.
Часы показывали за полночь, а стопки документов на столе казались бесконечными. Я устала до дрожи в пальцах, но адреналин держал меня в тонусе. Эта пресс-конференция — наш ответ Козлову, Оливии и всей этой стае гиен. Мы работали как машина: я генерировала идеи, он их оттачивал. Идеальный дуэт. Но воздух между нами густел с каждой минутой, пропитываясь чем-то электрическим, опасным.
— Знаешь, Максим, — сказала я, откидываясь на спинку кресла и потирая виски, — иногда мне кажется, что мы не пара, а конвейер по производству стратегий. Только вот я тут думаю: а где место для нас? Для все это, если мы только работаем?
Он поднял голову от ноутбука. Его глаза, усталые, но все еще с тем хищным блеском, встретились с моими. В них мелькнуло что-то игривое, почти озорное.
— Для нас? — переспросил он, закрывая крышку. — Ты имеешь в виду перерывы на кофе? Или что-то более продуктивное?
Я фыркнула, чувствуя, как щеки теплеют.
— Продуктивное? Ты имеешь в виду то, что мы делаем каждую ночь? Или каждое утро? Потому что если да, то давай, расскажи, как ты оцениваешь нашу «продуктивность». По десятибалльной шкале. Будь честен.
Он усмехнулся, вставая и обходя стол. Его движения были плавными, как у пантеры, которая знает, что добыча никуда не денется. Его запах, смесь дорогого парфюма, кофе и чего-то чисто мужского, ударил мне в нос.
— По десятибалльной? — он наклонился к моему уху, — Я бы сказал, на все двенадцать, но есть один нюанс. Мы ещё не тестировали все поверхности в этом здании. Например, вот этот стол. Может, протестируем прямо сейчас?
Мое сердце пропустило удар. Я подняла голову, глядя ему в глаза. В них горел огонь, который вспыхивал каждый раз, когда мы переходили грань от «партнеров» к любовникам.
— Здесь? — выдохнула я, но голос вышел хриплым, предательским, — В твоем святом святых? Где ты принимаешь решения на миллиарды? Ты уверен, что твои акции не упадут от такого отвлечения?
Он наклонился ниже, его губы почти коснулись моих.
— Акции? — прошептал он, его дыхание обожгло кожу, — Они только вырастут в цене. Потому что после такого «отвлечения» я буду еще мотивированнее. Ты готова рискнуть, госпожа Полонская?
Его слова, его близость, его голос — все это подожгло меня изнутри. Я просто потянулась к нему, впиваясь в его губы поцелуем, сначала нежным и исследующим, но быстро перешедшим в бурю. Мои руки запутались в его волосах, притягивая ближе, а его — скользнули по моей спине, сминая ткань блузки.
— Черт, Даша, — простонал он, отрываясь на секунду, — Ты сводишь меня с ума.
— Это взаимно, — выдохнула я, расстегивая его рубашку и обнажая его грудь. Я провела ладонями по его коже, чувствуя, как он вздрагивает под моими пальцами, — Ты первый это начал. Теперь терпи.
Он рыкнул, подхватывая меня на руки одним движением. Холод столешницы ударил по спине, контрастируя с его горячим телом. Документы с шорохом посыпались на пол.
— Эти бумаги подождут, — прошептал он, стягивая с меня блузку. Его губы прошлись по моей шее, ключице, оставляя влажный след. Я выгнулась, впиваясь ногтями в его плечи.
— Ты уверен? — поддразнила я, чувствуя, как его руки расстегивают мою юбку, — А если завтра инвесторы спросят, почему отчеты в беспорядке?
— Скажу, что мы нашли новый способ «оптимизации», — хрипло ответил он, и его пальцы скользнули по моему бедру, заставляя меня задохнуться, — Ты… ты невероятная, Даша. У меня с тобой каждый раз как первый.
Его слова ударили в самое сердце. Я чувствовала его возбуждение, твердое, настойчивое, прижимающееся ко мне сквозь ткань брюк. Мои ноги обвили его талию, прижимая ближе.
— Максим… — простонала я,
