нашла работу в этом городе. Даже на панели. Ни одно, блядь, приличное эскорт-агентство не возьмет тебя. Пойдешь на трассу сосать за копейки.
Я развернулся и пошёл к выходу.
— Ты пожалеешь об этом! — крикнула она мне в спину.
Я остановился, но не обернулся.
— Я уже пожалел, что приблизил к себе такую тварь.
Я вошёл в комнату отдыха. Даша сидела на диване, закутавшись в плед. Она подняла на меня заплаканные глаза.
— Что теперь? Пресс-конференция через три дня…
Я сел рядом, притянул её к себе.
— Теперь? А теперь мы дадим им бой. Ты и я.
— Но фотографии…
— Забудь о них. Я подключу все ресурсы и эти снимки не выйдут. А если, блядь, и выйдут… тогда они увидят, что я не тот, кто прячется. Я тот, кто, сука, может дать отпор.
Я обнял её крепче.
— Максим… — она подняла на меня глаза, — А мне что делать?
— Доверься мне. И теперь нам нужно разработать новый план. Такой, который выбьет почву из-под ног у этого ублюдка Козлова.
Я почувствовал, как её рука слабо сжимает мою.
— Хорошо. Но если мы проиграем…
— Мы не проиграем, Даша. Ни за что, блядь, не проиграем. Потому что, я все заранее предусмотрел, а еще, теперь у меня есть ты.
Глава 26
МАКСИМ
Всю ночь я не сомкнул глаз. Сидел в своем кресле, глядя на то, как утренний свет медленно, почти неохотно, выползает из-за горизонта.
Даша спала в комнате отдыха, накачанная успокоительным, которое Виктор вколол ей после того, как она почти час билась в истерике. Ее слезы и ее дрожащее тело — все это было как клеймо на моей совести. Вся эта ситуация — результат моей самоуверенность.
Я прокручивал в голове каждую секунду, каждый щелчок затвора. Эти ублюдки… они не просто сделали снимки. Они засняли нас в самый уязвимый, самый интимный момент. И я, блядь, который привык контролировать всё, оказался бессилен перед кучкой шакалов с камерами.
Служба безопасности хоть и удалила все с камер, но я понимал, что что-то может просочиться в прессу. И я не ошибся. Не так был прост Козлов, чтоб упустить эту ситуацию.
К семи утра интернет взорвался. Я смотрел на экран ноутбука, и меня трясло, не от страха, нет — от ярости. Такой жгучей, что казалось, я могу испепелить их всех на месте.
«СКАНДАЛЬНАЯ СТРАСТЬ БРАТА И СЕСТРЫ»
«ЭКСКЛЮЗИВНЫЕ ФОТО ИЗ КАБИНЕТА ПОЛОНСКОГО»
«ГЛАВА ХОЛДИНГА «ПОЛОНСКИ ГРУПП» ЗАНИМАЕТСЯ СЕКСОМ С СЕСТРОЙ»
«МИЛЛИАРДЕР ИСПОЛЬЗУЕТ ОФИС ДЛЯ ЗАПРЕТНОЙ ЛЮБВИ»
Твари!
Ублюдки!
Они не просто опубликовали фото, они размазали нас по асфальту.
Заголовки были один грязнее другого, а под ними — те самые снимки. Размытые, но узнаваемые.
Я ударил кулаком по экрану ноутбука и он треснул.
Я чувствовал, как внутри меня поднимается цунами, но я не мог позволить ему сейчас вырваться наружу.
Я нажал кнопку селектора.
— Виктор, ко мне. Юристов, IT-шников, всех, блядь, сюда зови. Позвони моему адвокату. Жду у себя через пять минут. И распорядись, чтоб принесли мне кофе, тройной эспрессо, и что-нибудь пожрать. Не ел со вчерашнего дня.
Через десять минут мой кабинет превратился в военный штаб. Люди в дорогих костюмах бегали, кричали в телефоны, что-то печатали на ноутбуках. Воздух был наэлектризован до предела.
— Максим Сергеевич, мы пытаемся заблокировать сайты, но это бесполезно, — доложил глава IT-отдела, потный мужик с бегающими глазками, — Они как гидра, один блокируешь — десять новых появляется.
— Мне похуй, что это бесполезно! — зарычал я, — Я плачу вам большие деньги не за то, чтобы вы мне тут сказки рассказывали! Найдите серверы! Выкупите их к чертовой матери! Взломайте! Сделайте что-нибудь!
— Максим, успокойся, — сказал Артур, мой адвокат, — Это не поможет. Информация уже ушла. Нам нужно сосредоточиться на последствиях.
Я посмотрел на экран, где в реальном времени падали акции «Полонский Групп». Красная линия, как кровь, стекала вниз.
— Какие, блядь, последствия, Артур? Мы в полной заднице. Вот какие последствия.
— Акции падают, это правда, но ты сам знаешь, что это паника и она пройдет. Главное сейчас — минимизировать ущерб. Мы можем подать в суд за вторжение в частную жизнь, за клевету…
— Клевету? — я рассмеялся, злым, лающим смехом, — Артур, там, блядь, фотографии! Что мы будем доказывать? Что это не мы? Или что стол был не мой?
Он замолчал. Все замолчали.
— Ладно, — я провёл рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями, — План такой. Первое. Пресс-конференцию переносим на месяц. Официальная причина — «необходимость подготовки дополнительных материалов в связи с изменившейся конъюнктурой рынка». Звучит как бред, но сойдет.
— Но, Максим… — начал было мой пиар-менеджер.
— Я сказал, переносим! Мне нужно время. Второе. Всем партнерам разослать официальное спокойное и уверенное письмо, типа, «Компания столкнулась с беспрецедентной информационной атакой, направленной на дестабилизацию рынка. Мы работаем над установлением виновных. «Полонский Групп» продолжает работать в штатном режиме. Все обязательства будут выполнены». Понятно?
Все закивали.
— Третье. Найти этого ублюдка-папарацци, кто, все-таки, слил фото. Если такое не один, найти всех. Мне нужны их имена, адреса, номера счетов. Я хочу официально знать, кто им заплатил. Хотя, я и так знаю.
Мой взгляд упал на пустой стул Елены. Сука.
— И последнее. Подготовьте всё для завтрашнего экстренного совета директоров. Я хочу посмотреть в глаза этим старым пердунам, кто из них сольет акции первым.
Когда все разошлись, я остался один. Ярость немного улеглась, уступив место холодному, звенящему расчёту. Я знал, что Козлов обижен и использует любые методы, даже грязные, чтоб влезть в «Полонский Групп». Уж слишком сладкая конфета для него мой бизнес. Он использовал и Оливию, и Елену, этих мелких шавок, чтобы ударить по влезть ко мне под кожу, чтоб хоть что-то вынюхать.
Я зашёл в комнату отдыха. Дашка сидела на диване, закутавшись в плед, и смотрела в одну точку. Ее глаза были красными от слёз.
— Как ты? — спросил я, садясь рядом.
Она вздрогнула, но не посмотрела на меня.
— Я видела, — тихо сказала она, — В телеграм-каналах все эти заголовки… «брат и сестра»… Максим, это же ужасно!
Даша была еще слишком молода и неопытна, чтоб сдерживать такие удары и не реагировать на них. Но это лишь вопрос времени. Я притянул ее к себе и обнял.
— Послушай меня, — я заставил её посмотреть мне в глаза, — Мне насрать, что пишут эти ублюдки. Слышишь? Насрать. И ты должна так к этому относиться.
— Но моя репутация… моя жизнь… всё разрушено.
— Чем разрушена? Интимными снимками? Ничего не разрушено.
