мужчина, пусть и разбирается с условностями.
50
Под лабораторию нам выделили несколько подвальных помещений. Достаточно просторных, сухих и теплых.
Эльмар был в восторге: тут и вода подведена, и печь с хорошей тягой, и стены толстые — держат постоянную температуру. Самую большую комнату разделили на зоны — одну под изготовление препаратов, вторую под анализы, а третью под хранение и документацию.
В свой первый же выходной, что выдался в лекарской школе, я побежала осваивать новые помещения. Не терпелось навести порядок. Так, что руки чесались.
Эльмар дал мне запасной комплект ключей, полностью доверяя обустройство в лаборатории.
На следующий день после переезда я пришла в лабораторию чуть свет. На мне был новый передник, волосы убраны под платок. Я стерилизовала инструменты, проверила стеклянные флаконы, разложила все по полочкам — как в аптеке. Всё должно быть чисто, логично, удобно. Даже если ты работаешь в полуподвале.
— Доброе утро, доктор, — раздалось за спиной.
Я обернулась. Антуан стоял в дверях, чуть задыхаясь от быстрой ходьбы, с корзиной в руках. Осунувшийся и похудевший после болезни, но уже не мог сидеть на месте и рвался в бой.
Доброе утро. Только я до доктора мне далеко. Что у там тебя? — улыбнулась я.
Завтрак. Молоко и булочки. Ты наверняка голодная тут целый день проторчишь, — он кивнул на корзину. — И ещё... я долго думал. Хочу помочь. В лаборатории. Я уже и с Эльмаром поговорил, он согласен меня взять помощником.
Уверен? Тебя всегда больше практика интересовала.
Хочу попробовать. Я же раньше не знал, что так интересно делать вакцины. Так ты мне покажешь, где у вас что находится?
Я кивнула.
Сейчас я работаю над детской вакциной. Она легче переносится и требует меньших доз, проще для старта. Но работа всё равно тонкая. Пойдем, научу.
Мы провели весь день за изготовлением первой партии — разводили компоненты, фильтровали, разливали по ампулам. Я объясняла, показывала, перепроверяла. Детская доза требует точности — ни каплей больше, ни меньше.
Я решила идти в портовые и ремесленные кварталы. Ситуация там была самая сложная. Правительство приняло меры — поставили заградительные кордоны, чтобы зараза не забиралась дальше в город. Но дальше этого особо никаких мер не предпринималось. Лекари посещали оцепленные кварталы неохотно и люди в основном были брошены на произвол судьбы.
Леруа создал несколько групп из добровольцев, которые разносили лекарства и средства дезинфекции. Мы же с Эльмаром трудились над вакциной.
Сегодня я решила сделать вакцину для детей. Они больше всего гибли от гнилой лихорадки. У меня каждый раз сердце кровью обливалось, когда я в составе групп заходила в отцепленные кордоном районы. Больных малышей было до слез жаль. Но я ничем не могла помочь, кроме как оставить минимум необходимых лекарств.
К вечеру мы направились в один из беднейших кварталов. Маленькие дома, перекошенные двери, запах затхлости и дыма. Меня узнавали, ведь я много раз приходила лечить.
Мы обосновались в доме местной знахарки. Здесь можно было оборудовать относительно стерильную зону, чтобы принять маленьких пациентов. Прокипятить использованные иглы и шприцы в котелке, висящим над очагом. Антуан действовал как бывалый зазывала.
На переулке он вскочил на деревянный ящик и прокричал:
Слушайте все! Бесплатные прививки для детей! Кто первый?
Люди шли неохотно. Антуану приходилось с боем прорываться в каждый дом и убеждать. Уговаривать. Доказывать, что это может спасти детям жизнь.
— Это безопасно? — спросила женщина, держа на руках ребенка.
— Безопасно, — кивнула я. — Это поможет детям легче перенести болезнь. И защитит их в будущем. А ещё… — я достала из сумки мыло, завернутое в бумагу, — вот. У меня есть немного мыла. Если будете мыть руки перед едой и после улицы, это тоже спасет жизни.
Из-за ее спины выглянула старуха:
— Моя бабка дожила до девяноста, и руки мыла раз в неделю!
— А сколько из ваших ровесников не дожило? — спросил Антуан, заправляя в шприц вакцину.
Старуха задумалась, затем кивнула:
— Ладно, убедили. Давай своё мыло.
Первой вышла женщина с мальчишкой лет пяти. Ребенок жался к матери, испуганно разглядывая мой шприц.
— Это не больно, — мягко сказала я, опускаясь перед ним на корточки. — Как комарик укусит. Видишь? — Я показала крошечную иглу. — Совсем маленькая.
Мальчик сжал кулачки, но не заплакал. Когда я закончила, он удивленно моргнул:
— И все?
— И все, — улыбнулась я, вручая ему карамельку, которых запасла целый кулек. — Теперь ты защищен.
Пока я делала уколы, Антуан объясняла самое важное:
— После прививки может быть жар — это нормально. Пейте больше воды.
Очередь начала выстраиваться сама собой.
К вечеру у нас кончились ампулы и нужно было возвращаться домой. Я пообещала прийти через несколько дней. Принести новые ампулы с вакциной и проведать заболевших.
Когда мы шли обратно в темных переулках то и дело мелькали огоньки — это родственники жгли можжевельник у порогов, пытаясь отогнать заразу.
— Смотри, — Антуан указал на один из домов, где на двери была вывешена яркая тряпка. — Еще один новый случай.
Я молча кивнула. Мы оба знали, что значит этот знак — здесь лежит больной гнилой лихорадкой. Таких домов в квартале становилось все больше.
На углу нам преградил дорогу похоронный обоз — двое мужчин везли на телеге несколько деревянных ящиков, а сверху лежало два совсем крошечных. Слишком маленьких для взрослых.
Ком встал в горле. Если бы начать изготавливать вакцину раньше, эти люди могли быть живы. Мне казалось, что все идет слишком медленно. И я не успеваю.
Я вообще потеряла счет дням. Даже последняя встреча с Костой... казалось, это было сотню лет назад, хотя на самом деле прошло чуть меньше месяца.
Мы больше не встречались. Мелькали заголовки в газетах, что его высочество Констанс Ардэнский отбыл с инспекцией на приграничные территории… посетил с визитом северные провинции.
В одной из статей я мельком увидела рядом с его именем имя принцессы Аделины из соседнего королевства.
У меня не хватило сил прочитать. Решила, что меня больше интересует другое — лаборатория и опыты с Эльмаром. Это самое важное.
А принц... я всегда была рациональной женщиной. Поэтому спрятала имя Косты в самом дальнем уголке памяти.
Но сегодня, когда я вымотанная возвратилась в приют, мадам Роуз подала мне букет с цветами. Молча. Лишь бросив многозначительный взгляд.
Мне даже не нужно спрашивать от кого они. Тюльпаны посреди зимы можно достать лишь в королевской оранжерее.
Я вдохнула тонкий аромат. Лишь потом разглядела небольшую записку, вставленную в
