самую сердцевину букета.
51
Я выходила из школы, затягивая шерстяной шарф потуже, вечерний ветер пробирал до костей. И вдруг... увидела его.
Закусила губу, скрывая улыбку. А сердце так и подскочило до горла.
— Файнштейн, ты сейчас в приют? — скрывая зевоту, спросил Антуан. Он сейчас чуть ли не позже меня уходил из лаборатории. А Эльмар был только рад получить еще одного увлеченного наукой студента.
— Прогуляюсь немного... а ты иди и как следует пообедай, — попросила я Антуана.
— Ага... сейчас пирожков куплю и сразу в лабораторию.
Я махнула на прощание Антуану рукой и стараясь не бежать, хотя ноги сами несли меня вперед, пошла навстречу высокой фигуре, замершей под массивным фонарем.
Он стоял совершенно неузнаваемый.
Грубая шерстяная куртка, поношенные сапоги, простые штаны заправлены в голенища. Но осанка...
Я сразу обратила на это внимание. На гордую посадку головы, разворот плеч, привычку держать руки по швам — будто до сих пор в парадном мундире. Как бы ему не хотелось скрыть свое поисхождение, но подмастерье или рабочий вышел из него так себе.
Я зацепилась за его взгляд. Пристальный, изучающий, следящий за каждым моим шагом. Он, словно прочная нить, притягивал меня к нему.
Я остановилась в шаге, вдруг осознав, что дышу слишком часто.
Коста протянул руку и произнес обыденным голосом, словно мы расстались только вчера:
— Прогуляемся?
Я медлила всего секунду, прежде чем мои пальцы сомкнулись вокруг его теплых пальцев.
Холодный ветер гнал нас по узкому переулку. Я куталась в шарф, а Коста шел рядом, его плечо иногда касалось моего — намеренно или случайно, я не могла понять.
— Замерзла? Для прогулки сегодня не самый удачный день.
Коста развернулся ко мне, разглядывая покрасневший кончик моего носа, торчащего из-под шарфа.
— Немного, — призналась.
— Не хватало еще, чтобы ты из-за меня заболела.
Коста чуть нахмурил брови, так, что на переносице образовалась тонкая морщинка.
— Я крепкая, — пожала я плечами. Хотя, если честно, ноги стали подмерзать в ботиночках на тонкой подошве. Так действительно простудиться недолго.
Но признаваться в этом себе, а тем более Косте не хотелось. Иначе что дальше — по домам?
«Потерплю», — решила про себя, — «А как вернусь домой, выпью горячего чаю. Ничего со мной не случится».
— Нет. Так не пойдет. Я знаю... тут есть недалеко приличное место.
Я и ойкнуть не успела, как Коста сжал мою руку и потащил дальше, через сквозной переулок на оживленную улицу.
— Здесь, — он указал на маленький трактир «У Золотого якоря». Окна запотели от тепла, внутри горели масляные лампы и слышалась музыка.
Внутри было многолюдно. На нас никто не обратил внимание. Обычные люди, зашедшие поужинать в тепле после трудового дня.
Мы выбрали столик в самом углу, за грубой дубовой перегородкой. Коста скинул куртку, оставшись в одной рубашке. Я сняла плащ.
— Две порции рагу, ребрышки в клюквенном соусе, хлеб и глинтвейн, — заказал он хозяйке, даже не спрашивая меня, но все же пояснил, — Я неделю допрашивал своего кастеляна. Оказалось, его племянник здесь работает поваром. Это его фирменные блюда. Ты же не против?
— Нет. Если честно, я ужасно голодная.
— Я совсем отвык ухаживать за девушками, — обезоруживающе улыбнулся Коста, — но в свое оправдание хочу сказать, что я в первый раз пригласил девушку на свидание.
— Так у нас это свидание? — уточнила я.
— Если тебя не смущает, что я совсем не похож на принца...
— И слава богу. Думаю, в таком случае нам бы не дали спокойно посидеть и насладиться вкусом ребрышек.
А кухня действительно была превосходная. Ребрышки в клюквенном соусе оказались восхитительными — мясо буквально таяло во рту. Горячий глинтвейн согрел нутро и в голове появилась приятная легкость.
Мне все нравилось. И обстановка. И простые люди, что непринужденно галдели вокруг, не обращая на нас никакого внимания. Музыкант с лютней, исполняющий за мелкую монету фривольные куплеты. И Констанс, что не сводил с меня внимательного взгляда, слушая мою болтовню про школу.
Я даже на мгновенье сбилась.
— Что-то не так? — я автоматически потянулась к волосам, проверяя, не выбилась ли прядь.
— Ничего. Просто... ты красивая.
— Ты все же основательно готовился, — усмехнулась я.
— Кастелян рекомендовал засыпать тебя комплиментами. Но мне это хотелось сказать с самого начала.
— Значит он в курсе твоей выходки?
— Без него мне бы не удалось незамеченным ускользнуть из дворца. А так... у меня появился союзник.
Когда мы вышли, улицы уже опустели. Ветер успел нанести снежок на дороги и тротуары. Я нечаянно ступила на обледеневшую мостовую и поскользнулась, но Коста мгновенно подхватил меня за талию.
— Осторожно, — прошептал он, и его дыхание смешалось с морозным воздухом.
Я замерла, чувствуя, как его пальцы впиваются в мой бок. В его глазах отражались звезды, а может, это просто мне так хотелось думать. Время будто остановилось.
Коста медленно наклонился, давая мне возможность отстраниться. Но я потянулась навстречу...
Его губы оказались теплее, чем я представляла. Нежнее. В висках застучало, а в груди появилось странное ощущение — будто поймала солнечный зайчик и держала его прижатым к сердцу.
Когда мы отстранились, он не отпустил меня, а лишь прижал лоб ко лбу:
— Я должен был сделать это... ты же не против?
Я рассмеялась, вдруг ощутив себя той самой двадцатилетней девчонкой, которой уже давно не была:
— Значит, твой кастелян не предупреждал, что на первом свидании так поступать неприлично?
— Он говорил много чего, — Коста улыбнулся, проводя пальцем по моей щеке. — Но я все равно собирался тебя поцеловать.
Я вернулась в приют с припухшими от поцелуев губами и не в силах скрыть счастливую улыбку. Коста не отпускал меня у ворот добрых полчаса — то поправлял шарф, то находил новые поводы задержать меня еще на минуту. И я совсем не торопилась уходить. Впервые за долгие месяцы в груди поселилась странная легкость, будто сбросила тяжелый груз с плеч.
— Марика! — Пьер первым заметил мое возвращение, сорвавшись с места. — Марика вернулась!
— И улыбается! — Лиза лукаво сощурилась, подбегая ко мне. — Такая счастливая!
— А я видела в окно, что Марику провожал мужчина! — рассекретила меня одна из младших девочек, — у вас было свидание?
— Я всего лишь гуляла, — попыталась я отбиться от детворы.
— Ага. С кем? — в голосах сквозила пытливая, чисто детская настойчивость.
— С другом, — сказала я и подмигнула.
— Кто он? Тот самый, что присылает цветы? Кто приходил к нам в гости? — засыпали меня вопросами, а Жаклин важно одобрила:
— Этот господин вам подходит. Красивый и одет хорошо. Видно, что человек дела.
Мадам Роуз
