на улице, если это героин. Когда бармен вернулся с бумажными пакетами с едой, девушка спокойным отработанным жестом вложила ему в руку свой пакетик. Не поведя бровью, бармен принял передачу, которая тут же исчезла в складках его передника, и продолжил выкладывать перед Люсиндой упаковки.
Мичовски переместился на несколько табуретов ближе к девушке, сосредоточенно глядя на экран телевизора у бармена над головой и прихлебывая пиво. Он следил за Люси боковым зрением, но ни разу не взглянул напрямую. Детектив с трудом, но все же разобрал, о чем она говорила с барменом. Ничего важного, впрочем. Обычный дружеский треп.
Люсинда прикончила пиво, дала пять Матео и направилась к выходу с двумя пакетами в руках. Вскочив с табурета, Мичовски схватил третий пакет и галантно открыл перед ней дверь:
— Позвольте.
Она смерила его взглядом:
— Не надумай себе чего, гуапо[11], мне все такое не интересно.
Женщина обошла его, гордо держа голову и покачивая бедрами на каждом шаге.
Мичовски остановился, когда они добрались до катера. Один взгляд — и он понял, как девушка умудрялась преодолевать огромное расстояние посреди ночи. Это оказался гоночный катер со струйным двигателем, оборудованный радаром, GPS, дистанционными датчиками и всем остальным, что только изобретено в навигационной электронике. Он наверняка мог делать до ста километров в час безо всяких усилий.
Мичовски похлопал Люсинду по плечу кошельком, раскрытым так, чтобы было видно удостоверение.
— Да, но мне, — произнес он весело, — крайне интересно.
Женщина застыла как вкопанная, будто увидела змею.
— Я ни хера незаконного не сделала, свинья, — ответила она, не стараясь понизить голос. — Вете а ля мьерда![12]
— Давай договоримся, что на первый раз я тебе поверил, — сказал детектив спокойно и протянул ей свой телефон. На экране красовалась фотография, где Рамон веселился с полуголой блондинкой лет семнадцати. — Но я готов побиться об заклад, что он сделал что-то хреновое.
— О Дио мио! — воскликнула Люсинда, бросив пакеты и схватив телефон обеими руками. — Ло матаре! — пробормотала она, закусив губу, и повторила по-английски: — Я убью его!
— Ходят слухи, что ты стала старовата для этого чувака, если понимаешь, о чем я, — грустно протянул Мичовски, с тяжелым вздохом поставив пакет с едой на доски пристани.
Сквозь слезы ее глаза метали молнии. Вспомнив, как выглядит Рамон на этих фотографиях, детектив подивился таким страстям.
— Хочешь его прикончить? — спросил он.
Люсинда, было замолчавшая и потухшим взглядом уставившаяся в пустоту, тут же подняла на него синие глаза, теперь полные эмоций.
— Д-да, — ответила она. И ядовито добавила: — Причем не слишком быстро. Иначе вернулась бы и пристрелила его, — она махнула рукой в сторону моря. — Никто бы и не узнал.
— Я этого не слышал, детка, — строго предупредил Мичовски. — Но в моих силах заставить его расплатиться сполна, причем по закону.
Страх мелькнул в ее взгляде, сменив убийственную ярость.
— Что произойдет через два дня? — тихо спросил детектив.
— Нет-нет, — пробормотала Люсинда, отступая от него. — Они меня убьют.
— Они не узнают, — пообещал Мичовски. — Клянусь.
— И я должна поверить копу? — поинтересовалась девушка, вновь с высокомерными нотками в голосе. — Реально? Что, похоже, будто я вчера родилась, каброн[13]?
— Если я тебя обыщу, то найду героин. Я заметил вашу маленькую транзакцию с, как там его, Матео? Угодишь за решетку на двадцать лет. — Он замолчал, ловя ее взгляд в поисках той ярости, что ему была нужна, вновь обретшей силу и не скованной страхом. — Или же за решеткой может оказаться он. А ты — где-нибудь на Багамах со всеми его деньгами. Будешь жариться на солнце и трахать мальчиков гораздо моложе его. Выбирай.
— В понедельник прибывает груз, — тут же ответила она, понизив голос до почти различимого шепота. — По воде.
— Откуда груз?
— Колумбия, — ответила женщина еще тише.
— Кто привозит?
— Педро на своей лодке. Он собирается встретить груз в открытом море завтра ночью и перекинуть на яхту.
— Как называется его лодка?
Она нервно покусала губы, прежде чем ответить.
— «Рейна дель Мар».
— А что насчет, хм, «Эрмосы»?
— Не-а, она слишком мелкая. Груз не поместится.
— Давай проясним, о каком грузе мы говорим.
Женщина отвела глаза и замолчала. Мичовски крепко схватил ее за локоть:
— Поздно давать заднюю, детка! Он не остановился, когда выдалась возможность трахнуть ту девочку! — Он еще раз продемонстрировал на экране телефона фото Рамона с блондинкой.
— Тонна двести, — прошептала она, — первый класс, без примесей.
Люсинда взглянула на Мичовски и вцепилась в его рукав:
— Пообещай мне, что этот ублюдок заплатит. Заставь его страдать.
В ее взгляде разгорелось пламя дикой ненависти.
— О, я обещаю, — кивнул Мичовски. — Не беспокойся насчет этого. Но зачем Карилло берет «Эрмосу» на День поминовения? Он не собирается помогать Педро?
— Не знаю… — ответила Люси, понурив голову. — Я слышала, как они обсуждали это, и говорили, что «Эрмоса» для сегуро, для страховки.
— На случай, если на «Рейне» мотор откажет?
— Нет, — она энергично замотала головой, и длинные серьги зазвенели. — «Эрмоса» маленькая, всего тридцать четыре фута с центральной консолью. Она столько не возьмет.
— Тридцатичетырехфутовая лодка может взять на борт десять человек, — возразил Мичовски. — Это как раз тонна двести.
Он пытался подловить ее, понимая, в чем нестыковка, но решив проверить, не врет ли ему Люсинда.
— Объем, омбре[14]. Он не поместится. Ты видел когда-нибудь, сколько места занимает кокаин на миллион долларов? Да это гора кокса. Ты что, думаешь, она поместится в твой багажник?
Он не затруднил себя ответом. Вся операция приобретала смысл. Пока Педро в море сгружал кокс на свою яхту и переправлял его на берег в самый загруженный день года, Карилло, по странному совпадению, пригласил дочку старшего агента Пирсона на прогулочную лодку порыбачить и перепихнуться. Они не глупы, эти ребята, очень неглупы. Если весь трансфер пройдет гладко, Карилло доставит Лили Пирсон домой в целости и невредимости. В противном случае… Черт знает, что
