– А никто не обещал, что для тебя одной накроют целый стол. Под гарниром, под салатиком, я подразумеваю твою теперешнюю жизнь, легкую и приятную, не требующую от тебя никаких усилий. А мясо… Ну, мясом будем считать какие-то серьезные, сложные проекты. Семью. Ребенка… Да, кстати, – она перешла на деловой тон. – Мы с папой пока еще не совсем старики и относительно здоровы. Мы в силах тебе помочь. Лет через десять-пятнадцать – вряд ли. Тогда нам твой уход уже будет нужен, учти. Словом, у тебя впереди есть несколько лет. Ты можешь сделать то, что хочешь, предпринять какие-то серьезные шаги. Потом у тебя этой возможности уже не будет.
– Мама… Ну если ты настаиваешь на какой-то дурацкой инсеменации – то ладно. Я согласна! Если в ближайшие года три я не найду свою любовь, то… да, мама. Я бы все-таки не хотела заканчивать свою жизнь с тарелкой салата. А ты уверена, что я то мясо смогу переварить? Ладно, ладно, я шучу, – Наташа обняла мать.
– Я просто не хочу, чтобы ты потом страдала.
– Мама, все равно придется страдать, легких путей не существует!
– Хорошо. Хоть в чем-то ты меня успокоила. Потом еще поговорим. – Мать ушла так же неожиданно, как и приходила.
Оставшись одна, Наташа еще некоторое время думала о том, о чем задумываться раньше совершенно не хотелось.
Муж. Мужчина. Вторая половинка. Если со Львом ничего не получилось, то, наверное, надо действительно искать другого кандидата в женихи. Где? Да хоть на сайтах знакомств, хоть за услуги свахи заплатить… Где, это не важно.
А что важно? Наташины ровесники, мужчины лет тридцати пяти – сорока – либо закоренелые холостяки, либо какие-то «проблемные». Либо разведенные с детьми. Если разведенные, то платят алименты, выходные с детьми проводят, постоянно головой и сердцем там, в первой семье… Это нормальные разведенные. Ненормальным – на детей и прежнюю семью плевать. Значит, им будет плевать и на Наташу. Но и с первыми, и со вторыми – жить весьма неудобно.
Искать мужчину постарше, чьи дети уже выросли и семейные проблемы остались в прошлом? А нужен ли Наташе такой «возрастной» муж? А захочет ли этот мужчина – своих детей, ведь многие люди в зрелые года уже мечтают о покое и отдыхе, а не по второму кругу с младенцами возиться…
Вот по всему и получалось, что встретить одинокого, нормального, порядочного мужчину – весьма проблематично. И, кстати, не стоит забывать об армии альфонсов и лентяев, мечтающих сесть на шею женщине!
Лев по всем параметрам годился на роль мужа.
Идеальный мужчина. Без детей и проблемного прошлого, не альфонс, с квартирой и московской пропиской (ровня!), с желанием работать и делать карьеру (пусть не бизнесмен, но – с перспективами, безработным никогда не останется зато!). Не курит. Практически не пьет. Не скандальный истерик, в каковых превратилось большинство современных городских мужчин. Не, извините, кобель (да, да, надо быть объективной, случай с той рыжей горничной – единственный!). Без толпы надоедливых друзей (а что, часть мужчин предпочитают проводить время в своих, мужских компаниях, мчаться по первому зову к товарищам, забыв о неотложных делах в семье).
И почему она упустила этого замечательного во всех отношениях мужчину?!
Внезапно Наташе показалось, что измена Льва – не такая уж катастрофа. Тем более что она сама виновата в его измене – ведь мать права, Наташа не стремилась его удержать. Исход их романа – вполне закономерный.
Какая-то горничная из провинции… Да это несерьезно. Просто интрижка на стороне, в чужом городе, от одиночества.
Подобную интрижку можно простить мужчине.
Наташа принялась лихорадочно искать свой мобильный.
– Алло… Лев, это я. Надо срочно встретиться. Срочно! Нет, дело очень важное. Просто умоляю тебя о встрече!
…Поздний вечер в Москве. Кафе на Чистых прудах, у воды. Огни, музыка. Фонари светят в зеленой листве, медленно проплывает мимо лица тополиный пух, оседает на воде…
Еще никогда Наташа не испытывала такого волнения. И сам вечер, и предстоящее свидание, и нелегкий разговор – заставляли Наташино сердце сжиматься. И тяжело, и… хорошо. Ведь именно сейчас она – живет, а не просто плывет по течению.
Наташа уже сидела за столиком в кафе, а Лев опоздал минут на десять. Появился, извинился – пробки, даже несмотря на позднее время. Сел напротив.
«Боже, какой он красивый… И замечательный. А я…» – Наташа едва сдержала слезы.
– Что случилось, о чем ты хотела поговорить? – довольно сухо спросил Лев.
– Я хотела попросить у тебя прощения, – с трудом улыбнулась она.
– За что? – широко раскрыл он глаза.
Официант подошел принять заказ.
Лев попросил себе чаю, и Наташа тоже.
– Мне кажется, я не ценила тебя, – когда официант исчез, продолжила молодая женщина.
– Мы уже говорили об этом.
– Давай все вернем обратно.
– Господи, Наташа… – поморщился Лев.
– Ну ты изменил, с кем не бывает. Я прощаю тебя. И давай забудем. Мы оба виноваты, но… Пусть все останется в прошлом.
Лев отвернулся, долго смотрел в сторону, на воду, со злой и растерянной гримасой на лице. Но даже это его не портило.
– Я только сейчас поняла, как я люблю тебя и насколько ты мне дорог, – продолжила Наташа. – Это унизительно – то, что я сейчас делаю… Ты мне изменил, а я сейчас сижу перед тобой и извиняюсь.
– Чего ты хочешь? От меня? – нетерпеливо перебил он.
– Я повторяю – давай все вернем обратно. Я все свои ошибки учла!
– Минутку… Наташ, я же тебе в прошлый раз сказал – я люблю другую.
– Это не смешно! – шепотом закричала Наташа. – Кого? Кого ты любишь? Эту горничную из Электрозаводска?
– А при чем тут горничная? Чем тебе эта профессия не нравится? – нахмурился Лев.
– Да, сейчас не Средневековье, но…
– Ты снобка и эстетка, Наталья. А снобы и эстеты любить не могут.
– Ага, влюбился наш принц в Золушку! – раздраженно засмеялась Наташа, но вдруг какое-то воспоминание заставило ее замолчать. – Послушай… У меня дежавю? Мы когда-то уже говорили об этом. О Золушке.
– Правда? А, помню… Спасибо, – официант принес большой чайник, налил в чашки, стоящие перед Львом и Наташей. В воздухе приятно запахло чабрецом… – Год назад дело было.
– Ты о ней тогда говорил? Об этой своей… Вере?
– Да. Я ее незадолго перед тем увидел. И совсем не в бальном наряде, а в их рабочей униформе. И все равно она мне понравилась. Без хрустальных башмачков и бального платья.
