Вечер получился по-семейному весёлый. Отец будущего зятя оказался человеком с хорошим чувством юмора, как и его супруга, и оставлял самое хорошее впечатление, и Валя успокоилась за Ксюшку — в такой семье обидеть молоденькую невестку никак не могли.
— Тебя что, не заберут? — услышав, как она вызывает по телефону такси, Алексей удивлённо остановился напротив.
— Нет, — коротко ответила Валя.
— И сюда ты на такси приехала? — он как-то странно покрутил головой, — Что ж так?
— Ну, вот так, — Валя вышла в прихожую, чтобы одеться.
— Мама, а ты сейчас куда… — Ксюшка осторожно покосилась на отца, — В больницу или…
— В больницу, — Валя постаралась улыбнуться как можно веселей.
— Мам… — девушка схватила её за руку, — А тебе нельзя… ну, здесь, дома, переночевать? — как будто опасаясь, что отец будет против, она бросила на него просящий взгляд, — Тебя же на все выходные отпустили?
— Да, отпустили, — Валя ласково пригладила волосы дочери, — Но, боюсь, папе будет неприятно, если я тут останусь.
— Мне всё равно, — Алексей равнодушно развёл руками, — Оставайся… Если тебе разрешат…
— Ну, хорошо… — не в силах отказаться провести этот вечер и завтрашний день с дочерью, Валя снова едва не расплакалась.
— Мам… А давай, ты со мной ляжешь?.. — в Ксюшкиных глазах тоже стояли слёзы, и Валя только крепко обняла дочь.
* * *
Вернувшись на следующий день в стационар, Валя испытала странное щемящее чувство… Даже уезжая от Артура, она не ощутила такой тоски, как сегодня, когда выходила из своего родного дома…
— Привет, — она не ожидала его звонка и была к нему не готова, но мужественно нажала на клавишу, — Я заеду сегодня вечером. Нам нужно поговорить.
— Не нужно ко мне заезжать, — по его тону она поняла, что новость, которую он хочет сообщить, не из приятных, — Говори лучше так, по телефону…
— Я возвращаюсь к Жанне, — несмотря на то, что она была готова и сама стремилась к разрыву с ним, внутри всё похолодело, — Прости меня…
— За что? — голос всё же предательски дрогнул, но она мужественно ожидала ответа.
— За то, что я не смог… — она услышала в трубке тяжёлый вздох, — Прости меня… пожалуйста…
— Знаешь, чего мне хочется сейчас больше всего? — она сама не поняла, зачем решила сказать ему это, — Больше всего мне хочется, чтобы меня продержали здесь до самого декрета…
— Валя… я понимаю… — он заговорил сбивчиво, — И мне тоже будет нелегко встречаться с тобой… Но, ты же понимаешь, я не могу уйти с работы… сейчас так сложно найти приличное место…
— До свиданья, — она больше не могла разговаривать с ним и, отключив телефон, быстро прошла к умывальнику в углу палаты, пока никто не заметил, как слёзы льются ручьём из её глаз. Открыв кран, она ещё долго плескала холодной водой на разгорячённое лицо.
Успокоившись, наконец, Валя прилегла на свою кровать. На душе было пусто, как никогда. Да, она предполагала, что всё закончится именно так, но, всё-таки, звонок Артура оказался жестоким ударом… Она снова и снова, в мельчайших подробностях, вспоминала историю их любви… «А любви ли? — подумалось ей, — Какая же это любовь… чистая физиология…»
Пытаясь отвлечься от этих мыслей, она вдруг вспомнила о фотографиях, которые забрала сегодня у Алексея. Достав из пакета большой конверт, Валя вдруг с удивлением обнаружила, что снимков намного больше, чем она собиралась взять.
«Наверное, Лёшка по ошибке свои положил».
…Теперь она внимательно рассматривала каждый кадр… Вот они — ещё совсем молодые, на прогулке с детской коляской… Вот — на отдыхе, на морском пляже… Вот — втроём с уже подросшей Ксюшкой… А здесь — в доме Маргариты Павловны…
Валя всматривалась в фото, которые до этого видела много раз, но ей казалось, что сейчас она впервые держит их в руках…
«Какие мы здесь счастливые», — с болью думала она, вспоминая те беззаботные годы, когда у них с Алексеем всё было хорошо. Все бытовые неурядицы сейчас казались ей такими пустяковыми, не стоящими выеденного яйца… Оказывается, совершенно неважно, кто больше заботится о доме, если в этом самом доме — мир и покой…
«Господи… ну, почему э т о свалилось именно на мою голову?!» — уже в который раз подумала Валя, проваливаясь в беспокойный после сегодняшнего дня сон.
* * *
Он, всё-таки, приехал к ней… На негнущихся ногах она спустилась в больничный вестибюль. Сердце стучало так громко, что, казалось, что его удары были слышны снаружи.
— Зачем ты пришёл?
— Валя… — он заметно волновался, — Я не мог не прийти… Я хочу, чтобы ты знала… Я всё равно тебя люблю.
— Ты пришёл, чтобы мучить меня? — она усмехнулась, но он не обратил на это внимания.
— Нет… я пришёл, чтобы… Может, ты вернёшься?
— А как же Жанна?.. — она снова усмехнулась.
— Если ты сейчас скажешь, что вернёшься, то я не поеду к ней.
— А, если скажу, что не вернусь, то поедешь… Да?
— Ну, если так, то… Да.
— Езжай к Жанне, — она хотела развернуться и уйти, но он схватил её за руку.
— Подожди… Валя… Я ведь не просто так сейчас пришёл. Я не люблю её. Я люблю тебя. Если ты не вернёшься, то я должен буду жить с нелюбимой и неродной женщиной…
— Тебя никто не заставляет жить с ней.
— Я вернусь только из-за сына… Если вернусь…
— Возвращайся к Жанне, — она резко выдернула руку и, развернувшись, почти бегом пересекла вестибюль и скрылась на лестничной площадке.
Поднимаясь по ступенькам, Валя с облегчением подумала, что ей уже совсем не хочется плакать…
«То ли всё выплакала… То ли…»
Она шла и думала, что за всё время, что он находился здесь, Артур ни разу не спросил ни о её самочувствии, ни о ребёнке… «Он даже не спросил, почему меня положили в больницу», — уже взявшись за ручку двери в палату, вспомнила она.
День подходил к концу, и она никого не ожидала — Татьяна была только вчера, Ксюшка обещала приехать завтра…
— Валя, выйди ко мне, я в вестибюле, — голос Алексея прозвучал в телефоне, как гром среди ясного неба.
«Тоже, наверное, прощаться пришёл», — невесело подумала она, спускаясь по каменным ступенькам.
— Здравствуй, — кивнула она ему, стараясь не смотреть в глаза.
— Здравствуй, — он, напротив, смотрел на неё пытливо, пытаясь поймать взгляд, — Как ты?
— Нормально, — она всё же посмотрела на него, — А ты?
— В порядке, — он кивнул на ряд скамеек вдоль стены, — Пойдём, присядем.
Присев рядом с ним, она как-то обречённо ждала его слов.
— Почему ты не сказала, что ты сейчас одна?
