Джеветта.
— У нас, деревенских, свои обычаи, — ответил он. — Хотите?
— Боже, очень хочу, — ответила Дарт Вейпер. — Но, пожалуйста, продолжай.
Он с привычной легкостью свернул сигарету и прикурил от старой дедушкиной “Zippo”.
— Я родился в Тайлере, штат Техас, но после того, как я переехал жить к дедушке, мы перебрались поближе к Хьюстону и Уэйко. Ближайшим городом был Маркес, но мы жили к востоку от него, в местечке под названием Баззард-Бранч, и у дедушки был небольшой сельский магазинчик типа на перекрестке 7-ого шоссе и окружной 400-ой дороги. Люди называют это место перекрестком Монро или раньше так называли.
— Мама, ну, последнее, что я слышал, она была в Мобиле, потому что у нее там были связи. А отец и брат уехали в Калифорнию, якобы, чтобы продать сумку, полную метамфетамина, и не вернулись. Подлый сукин сын. Однажды он приковал меня к батарее на два дня за то, что я покопался в его съестных припасах. — Монк пожал плечами, глубоко затянулся сигаретой и выдохнул. — Мне было пять лет.
Дым от его сигареты потянулся к облаку вейпа женщины, но был отброшен. Два вида дыма не смешивались. Вообще. Странно.
— Он сбежал, а мама перешла с окси на герыч. От нее не было никакого толку. И тогда появился дедушка и забрал меня к себе домой. Он пытался забрать и ее, но она не хотела ничего. Он винил себя в ее проблемах. После смерти бабушки, по его словам, пару лет он не был мужчиной.
— В те годы Бекки больше всего нуждалась во мне, — сказал он мне однажды. — Ей было тринадцать, она превращалась в женщину. — Бедняга винил себя за то, что случилось с той, которая называла себя моей мамой.
— В любом случае, это был последний раз, когда я ее видел. Пару раз она трезвела, возвращалась и забирала меня на несколько месяцев или год. Мы пробовали жить в разных местах. Даллас. Южный Даллас. Бонтон. Вот это был суровый район. Гангстерам было наплевать на мою маленькую деревенскую задницу. Однажды она устроилась на работу в “Золотой загон Раунд-Рок”, и мы переехали туда. Мне там понравилось. Все было новым и чистым, и школа была довольно хорошей. Впрочем, закончилось так же, и я снова оказался в Баззард-Бранч, в дедушкином трейлере. Я больше не хотел с ней уезжать и больше никогда ее не видел. Она звонила, когда ей что-то было нужно. Деньги. Однажды она прислала мне фотографию.
Он до сих пор носил ее в бумажнике, спрятав за фотографией своего любимого пса, Терри-боя, давно умершего, но никогда не забытого.
Итерационный процесс был простым. Команда прошла примерно через 10,3 миллиона активаторов, пока не была обнаружена группа, находившаяся достаточно близко. Они немедленно сгустились в узел размножения, инициировали жесткий перезапуск с резким скачком напряжения, который породил самородок материального кода.
Меня.
Моя хиральность[43] была определена наличием правохиральной единицы в репродуктивном узле — активаторе, который можно было бы обозначить как моего “отца”.
Моя собственная итеративная хиральность — лево-углеродная. Следовательно, я женщина.
Оставшиеся члены узла растворились, образовав питательный субстрат, и меня вытеснили в коридор 68C9I Харвестера Т-5, для затвердевания.
Я затвердел.
В этот момент Харвестер Т-5 работал в биологическом кластере позвоночных, обозначенном как Остин.
Я уроженец Техаса.
— Значит, твой дедушка был тебе как отец?
— Он единственный, кому было на меня не наплевать, это уж точно. — Монк в последний раз затянулся самокруткой и докурил ее до конца.
Некоторые говорят, что в Техасе всего два времени года: зеленое и коричневое. В восточном Техасе был поздний “зеленый” сезон, прошло два года с момента прибытия Раньи. Интервью — или что бы это ни было — проходило в транспортной кабине вертолета Sikorsky S-61. Вертолет стоял на парковке почтового отделения в Маркесе, штат Техас. Там было два стула. Он сел на скрипучий офисный стул. Почему не складные стулья? Он не знал. Он предположил, что они должны как-то закреплять его во время полета. Женщина, курящая вейп, сидела в своем металлическом раскладном кресле. В руках у нее были блокнот и карандаш, очевидно, заточенный перочинным ножом. Что это за дешевая операция?
Он огляделся в поисках пепельницы, но ее не было. Он пожал плечами, раздавил затушил окурок двумя пальцами, затем положил оставшийся кусочек бумаги и табак обратно в кисет, чтобы смешать и выкурить позже.
— Дедушка отправил меня в школу сюда, в Маркес, и после этого мне пришлось придумать, чем заняться. Мне не очень нравилось работать в магазине, а у нас было несколько акров земли, поэтому я начал выращивать коноплю в Баззард-Бранч. Научился делать КБД масло[44]. Мы продавали его в магазине. У меня неплохо получалось. Это был мой бренд, Buzzard Branch. Масло. Лосьон. Если тебя укусит пчела, намажься моим увлажняющим кремом, и боль пройдет.
— Вы выращивали марихуану?
— Коноплю.
— Вы не продаете травку?
Монк уклончиво пожал плечами. Пора было сменить тему.
— Итак, когда Ранья впервые появились, — сказал он, — о них много кричали в городах, но в сельской местности нас атаковали не меньше. В полях и лесах творилось всякое странное. У нас было много “трясучек”, когда все стекла и зеркала начинали, знаете ли, вибрировать, а затем предмет, место или грузовик взрывались. Или, в большинстве случаев, человек. Нас атаковали лучи смерти, или что бы это ни было. Уничтожили Сентервилль. Здание суда. Все полностью, даже барбекю Вуди. Превратили его в пустой город-призрак. Все правительство округа Леон и, как ее там…
— Инфраструктуру.
— Верно. Но это еще не все. Пришли за людьми в деревню. Вот тогда-то все эти моховые люди и начали появляться, как чума. Они охотились в лесу, бегали за забором или где-то еще, и вообще они были везде. И они вас убивали.
— Но ты сопротивлялся.
— Я и еще несколько человек. У меня вроде как есть команда.
После того, как питательная каша растворилась, меня отлепил от стены активатор уборки.
Этот блок притащил меня на пункт вывоза мусора, где меня поместили в изолятор. Тем не менее, я был внимателен и собирал информацию об окружении, даже когда меня перемещали. Я был очень любопытным ребенком.
В изоляторе я “вырос”, если выражаться человеческими терминами. Большинство активаторных единиц интегрируются в местный кластер купола после родов. Только не я. Я затвердел в камере.
Время от времени
