открывался портал, и в камеру вводили человеческого ребенка, чтобы он провел время со мной.
Это были мои друзья по играм. Только позже я понял, что они были в ужасе.
Я пытался взаимодействовать с ними, но сама атмосфера камеры с ее высоким содержанием азота была в конечном счете смертельной для них.
Каждый из них длился несколько оборотов активности, а затем исчезал. После нескольких повторений был выбран новый подход. Вместо неловкого физического взаимодействия меня подчиняли расширения стен изолированной камеры — наросты интерфейса, которых я не мог избежать, — а затем впечатывали в меня выжимку, собранную из разумов человеческих детей. Я питался их душами.
Похоже, это сработало лучше.
Например, я начал беспрестанно плакать и звать маму, которой у меня никогда не было.
— Значит, трясучки навели тебя на мысль о зеркалах?
— Зеркала привлекают и сбивают с толку Ранья. Так что, да, попробовать стоило, и это сработало. У нас с дедушкой сложилась репутация людей, способных расправляться с моховыми человечками, когда они появлялись. Люди обращались к нему, он рассказывал мне, и я подбирал охотников. Мы научили кучу людей, как это делать. Но мы всегда были осторожны и не позволяли никому знать слишком много.
— И поэтому вы избежали алгоритмов Мавена, — сказала Дарт Вейпер.
— Дедушка был контактным лицом в магазине “Перекресток Монро”. Я занимался организацией. Мы знали, что у ранья есть какой-то способ вычислять, кто в чем-то хорош, и обращаться непосредственно к ним. Это не обязательно разведка. Они не слишком умны, во всяком случае, не в том смысле, в каком мы думаем об уме.
— Мы считаем, что имеем дело с одним рассредоточенным колониальным существом, которое действует без какого-либо ассоциативного сознания, — сказала худая женщина. — Как вы и сказали, вы не можете убить королеву. Вы не можете вывести из строя командование и контроль. Аранья не думают. Это чистое действие.
Монк потер плечо, которое все еще болело после недавней схватки с захватчиком Ранья. Тогда ему почти оторвало левую руку.
— Чтобы убить одну из этих тварей, моховых людей, нужно разбить его на части, чтобы части не могли сразу же соединиться. Может быть, на час их разделить. Затем они просто теряют связь или теряют интерес к преобразованию, или что-то в этом роде. Если вы просто атакуете, моховой человек расступится, словно сотканный из тумана, и вы промахнетесь. А они вас достанут.
Дарт Вейпер наклонилась вперед, пристально глядя на Монка.
— Но ты их заманил. Как?
Монк пожал плечами.
— Берете и делаете что-то вроде туннеля или зеркальной дорожки, рой моховых людей пойдет по ней. А дальше у вас будет разделение. Две дорожки, обе выложены зеркалами. И каждая дорожка заканчивается 275-галлонным IBC-контейнером[45]. Вы когда-нибудь видели такие? Пластиковые сельскохозяйственные контейнеры с металлическими рамками вокруг них?
— Думаю, я понимаю, о чем вы говорите.
— Я помню, как поймал своего первого мохового человека. Я был чертовски напуган. Он пытался убить женщину, вдову с пятью маленькими детьми, которая направлялась к Олете. Она медсестра или что-то в этом роде, но сдает свое жилье в обмен на сено. Повсюду валялись круглые тюки, а моховик, как предполагалось, был в поле. Поэтому я пошел туда, петляя из стороны в сторону, добрался до моховика, и попытался заставить его погнаться за мной, но он не обратил на это ни малейшего внимания. Именно таким может быть Ранья. В один момент тебя ка будто нет, а в следующий он хочет тебя убить. В общем, я пританцовывал вокруг, пытаясь привлечь к себе внимание, и начал мигать этим.
Монк показал серебряную зажигалку Zippo, принадлежавшую его дедушке.
— Дело было на закате, и я направлял отблески зайчиков прямо на мохового человека. Ну, это привлекло его внимание. Он начал собираться в кучу, как это обычно бывает, и тянуться ко мне. Так что я сорвался с места, и оно погналось за мной.
— Частичное разъединение?
— В основном он сохранял форму человека, но немного дымился по краям, и я довел его до сеновала, где хранились тюки сена для лошадей. А внутри мы с несколькими приятелями установили пару сумок вдовы. У нас был небольшой зеркальный зал, который вел к входам. Две горловины бутылок располагались рядом.
— Это тоже довольно продвинутая мысль с твоей стороны.
Монк напрягся. Дарт Вейпер что, издевалась над ним?
— Послушай, откуда я взял эту идею, но она у меня была. И это сработало. Этот моховой человек преследовал меня. Схватил мой ботинок и расплавил его прямо у меня на ноге, так что я кричал, как никто другой, от химического ожога, пока бежал. Я бежал так, словно за мной гнался ад, потому что так оно и было. Помчался по тому коридору из зеркал, который мы сделали.
— Что за зеркала?
— Зеркала заднего вида от ржавого хлама, зеркала для дома, зеркала для ванной. Называйте как хотите.
— Хорошо, и что дальше?
— Мы устроили коридоры как букву "Y", ведущую к двум большим ящикам. Моховик, стоя на развилке, начал, ну, заикаться что ли. Вокруг были зеркала, и пара парней, которые были со мной, держали зеркало и над ним тоже. Это не был герметичный коридор или что-то в этом роде, но моховой человек застрял там. А потом казалось, что он пришел к решению, и он раскололся на две части. Два облака, которые выглядели как дети дыма или что-то в этом роде.
Монк снова потянулся за Zippo и табаком, но заколебался.
Сохраню его на потом, когда он действительно понадобится, подумал он.
— Один рой залез в один IBС, другой — в другой. Двое из моей команды прикрутили крышки — они были чертовски храбрыми — и вот он, моховой человек, распался на два роя. И, как я уже сказал, это заняло около часа, но он умер в этих контейнерах. Осыпался на дно, словно пыль. Что было хорошо, потому что мы убили их настолько много, что в противном случае у нас бы закончились контейнеры.
— Итак, вы выяснили, как выстоять против наземных солдат Араньи. Мистер Монро, это довольно впечатляюще.
— Другие люди тоже могли бы это понять, если бы у них было время.
— Действительно? Ну, в Сан-Франциско этого не поняли. Там Аранья носили толстовки с капюшоном, а не маскировочные костюмы, — сказала худая женщина. — Девяносто девять процентов населения погибло. Исчезло.
Монк покачал головой.
— Бедные ублюдки, — сказал он. — Но, по крайней мере, мертвые избавлены от того, что произошло дальше. Того, на что у нас пока нет
