где-то в горле. Наконец, документ прогрузился. Я впилась взглядом в строки, пролистывая их с лихорадочной надеждой, пока… пока мой взгляд не зацепился за знакомую фамилию. «Знойная Полина Витальевна – номер 7».
Я поступила! Эта семёрка преследовала меня повсюду. Седьмого числа я отправила документы в вуз, седьмого августа узнала о зачислении, и теперь я оказалась под счастливым седьмым номером. Вспомнилось и другое – седьмое января, наше первое и последнее свидание с Никитой. Воспоминания о той рождественской встрече до сих пор согревали душу. В этот момент телефон завибрировал, высвечивая знакомое имя. Я нажала «Ответить».
– Привет, Маша.
– Поля! Где ты? Обещала зайти ко мне на работу, а тебя всё нет, – в голосе Маши звучало нетерпение.
– Я… гуляю на набережной. Зайти, э-э… – слова застряли в горле. Я слишком долго избегала этого места, боясь столкнуться с Никитой.
– Поля, приезжай! Иначе я обижусь, – проворчала она.
– Хорошо. Скоро буду, – ответила я и отключилась.
Всю дорогу до кондитерской меня терзали сомнения. А что, если мы с Никитой там столкнёмся? Как мне вести себя, встретившись с ним взглядом? Что вообще можно сказать в такой ситуации? Ограничиться простым «привет»?
Когда я вышла на нужной остановке, сердце стучало так, будто хотело вырваться из груди. На вывеске «Мармеладный рассвет» ярко светилось название, как всегда притягивающее взгляды. Прежде чем переступить порог, я остановилась, сделала глубокий вдох, закрыла глаза, а затем медленно выдохнула, пытаясь успокоиться. Наконец, я решительно взялась за дверную ручку. Тихий звон колокольчика оповестил о моём появлении. Внутри царила привычная атмосфера: тот же чарующий аромат корицы, ванили и свежей выпечки окутал меня. Маша, закончив обслуживать клиента, тут же выскочила из-за прилавка и крепко меня обняла.
– Полька! Как же я рада, что ты всё-таки решилась прийти! – воскликнула она с искренней радостью.
– Привет, – ответила я, чувствуя лёгкое смущение.
– Будешь что-нибудь вкусненькое? – предложила Маша.
– Не откажусь от кофе. А вы теперь и выпечку продаёте? – поинтересовалась я, заметив аппетитные рогалики.
– Ага, и очень успешно! Давай я тебя угощу фисташковым круассаном, он просто божественный!
– Звучит заманчиво, давай.
Маша стремительно направилась на кухню, а я устроилась за столиком у окна. Воспоминания накрывали меня волнами, словно снежная буря: первая встреча, тот вечер, когда я вбежала сюда после осеннего бала, как он предложил уйти с дискотеки, и наши совместные попытки испечь печенье… Это было невыносимо. Я пожалела о своём решении прийти. Нужно было уйти. Я не могла оставаться в этом сладком раю, который приносил столько боли.
Я уже собиралась покинуть это место, планируя позвонить Маше и придумать какую-нибудь нелепую отговорку, когда в кондитерскую влетел Егор с огромным букетом алых роз. Он осмотрелся, и наши взгляды встретились.
– Полина? Вот так встреча! Привет, – Егор направился ко мне.
– Привет, Егор, – растерянно ответила я. – У тебя свидание?
Он смущённо посмотрел на букет, а потом покраснел.
– И да, и нет. Мне Машка… понравилась. Вот, пытаюсь завоевать её сердце, – улыбнулся он, неловко почесывая затылок свободной рукой.
В этот момент появилась Маша с подносом в руках.
– Кого это ты тут завоевывать собрался? – подозрительно прищурилась она на Егора. – Метёлку себе, что ли, нашёл?
– Ну раз ты так о себе думаешь, то вот, держи! Это тебе, – пробормотал Егор, заливаясь краской.
– Ты серьёзно? – Маша удивлённо переводила взгляд с букета на Егора.
– А я похож на того, кто шутит такими вещами? – выпалил Егор, глядя Маше прямо в глаза.
Какая-то нереальная сцена, будто из романтического сериала. Маша поставила поднос на стол. Она приняла букет, протянутый Егором, и в благодарность поцеловала его в щеку. Егор, казалось, дар речи потерял.
– Пойду найду, во что их поставить, а ты присаживайся к Поле. Скоро вернусь, – сказала Маша, оставляя нас вдвоём.
Егор опустился на стул напротив меня, подперев рукой подбородок.
– Как думаешь, у меня есть шанс с Машей? – задумчиво произнёс он.
– По-моему, она уже дала тебе понять, что да, – ответила я, улыбаясь и беря с подноса свой кофе.
– Правда? – в его глазах мелькнула надежда.
– Абсолютно, – я сделала глоток, ощущая горький вкус напитка. Прям как моя жизнь в последнее время. – Ты куда поступил?
– В НГТУ, на технологию машиностроения. Буду инженером, – гордо заявил Егор. Маша, вернувшись, примостилась рядом с ним. – А ты, Поль?
– Тоже в НГТУ, но на менеджмент.
– Круто! Будем вместе учиться!
И тут Егор вскрыл мою старую рану.
– Полина, а вы с Никитой совсем не общаетесь?
Я опустила взгляд на чашку, пальцы сжали её до побеления костяшек.
– Нет, – тихо ответила я.
Сердце болезненно сжалось. «Успокойся», – мысленно взмолилась я ему.
– Вот же осёл… – проворчал Егор.
– Мягко сказано… – согласилась Маша, подвинув стул поближе к Егору. – Он же ещё весной из кондитерской уволился.
Я удивлённо подняла на неё глаза. Маша мне об этом ничего не говорила… Хотя, теперь я понимаю, почему. Подруга отвернулась к окну и продолжила:
– Даже не попрощался. Я всё думала, может, к его маме зайти, узнать, как он там.
За столом повисла тишина. Егор нервно барабанил пальцами по столу, а Маша грустно смотрела на свою чашку. Было ясно, что все мы волновались за Никиту. Вдруг Егор, с лёгкой усмешкой, нарушил молчание:
– Он же после драки со Стасом за учёбу взялся. С таким рвением, что аж жуть брала. Ничего не видел вокруг себя, кроме задач и формул.
– Мы все тогда были погружены с головой в учёбу, – пробормотала я, стараясь улыбнуться.
– Не понимаю, почему вы оба такие упрямые? – покачал головой Егор.
– Мы? – удивилась я.
– Почему вы так и не поговорили после всего? – уточнил он.
Я опустила взгляд, машинально обводя край чашки. Что я могла сказать? Слова застряли где-то в горле, не находя выхода. Внутри меня одновременно боролись обида и страх. Я боялась подойти к нему, боялась, что разговор только усугубит ситуацию, причинит ещё больше боли.
– На минуточку, это Никита ударил Полю в нос. Он должен был первым подойти и извиниться, – возмутилась Маша. – Где его раскаяние?
– Да он просто держит всё в себе, как обычно, – фыркнул Егор.
Егор вздохнул, и пальцы, до этого нервно отбивавшие дробь по столешнице, замерли. Его взгляд, полный тихой печали, остановился на мне.
– Кит поступил на экономический, – его голос почти растворился в воздухе. – Сегодня он улетает в Питер.
Внутри что-то резко пошатнулось, как будто я потеряла равновесие. Удар. Осколки надежд и воспоминаний рассыпались по всей душе, оставляя за собой лишь пустоту. Удар. В груди стало так пусто, что я едва могла дышать.
«Глупое сердце… Не бейся так, пожалуйста».
Я старалась собраться с мыслями, но они разбегались в разные стороны, как
