чужим, таким нереальным, будто происходило не со мной, а с кем-то другим. С парнем, который был смелее, безрассуднее. И тот парень был… счастливым. Мои надежды на спокойное возвращение в школу рассыпались в прах. Стас не оставит Полю в покое. Он не простит ей того, что она сделала. И теперь только Бог знает, на что он способен. Оставалось одно – готовиться к схватке и молиться, чтобы Стас не ударил по самому уязвимому месту.
Если бы она только знала, почему я сдерживаюсь, почему не отвечаю ударом на удар. Если бы она знала, что я веду бесконечную войну с отцом. Войну, где поле боя – моя собственная душа. Знала бы, что я намеренно провоцирую его, подставляюсь под его гнев, чтобы он выплеснул всю злость на меня, обвиняя в слабости. Может быть, тогда мне стало бы легче?
Кого я обманываю.
Я никогда бы не смог рассказать Полине об этом. Слишком стыдно. Слишком больно. Это мой личный ад, и я не хочу втягивать в него кого-либо. И тут, словно вспышка света, в памяти возникли её слова: «Я вижу в тебе доброту и силу». Как Полина могла увидеть доброту в человеке, который так долго живёт в тени обиды и ненависти? Где она увидела силу, если я чувствую себя сломленным и беспомощным?
Однако, её слова были как луч надежды в кромешной тьме. Но достаточно ли этого луча, чтобы осветить мне верный путь?
***
Школа. После новогодних каникул…
Класс гудел, как пчелиный улей. На доске мелом было выведено решение какой-то физической задачи, над которым мой одноклассник корпел с явным трудом. Но мои мысли, увы, были далеко от этих формул и законов сохранения энергии. Они уносились в бескрайние просторы космоса, в другую галактику, где я бродил по поверхности незнакомой планеты, держа за руку девчонку с глазами цвета мёда. И лишь тихий голос Егора смог вернуть меня из этих мечтаний.
– Кит, ну как у вас там с Полей? Вы же теперь встречаетесь?
– Нет, – коротко ответил я.
– Как это «нет»? Мы же всё видели на дискотеке, – Егор расплылся в улыбке. – Ну признайся уже, что она тебе нравится.
Нравится…
– Егор, я не хочу, чтобы она пострадала, – устало произнёс я.
– Боишься, что Стас будет против? Да кто он такой, чтобы решать, с кем ей быть? – возмутился Егор, его голос стал громче.
Учительница бросила на нас строгий взгляд, и мы тут же уткнулись в тетради, делая вид, что полностью поглощены решением задачи. Но Егора было не остановить. Он продолжал шептать.
– Никита, я, конечно, не эксперт по отношениям, но мне кажется, если ты продолжишь отстраняться от Знойной, ты её потеряешь. И потом будешь очень жалеть, что испугался сделать шаг.
– Но Стас же не отстанет… А я не хочу рисковать.
– Слушай, а что, если мы с тобой объединимся? Вместе покажем Стасу и его парням, кто тут реально рулит!
Я невольно улыбнулся. Похлопав его по плечу, искренне сказал:
– Спасибо, друг.
Глаза Егора расширились от удивления.
– Ты… ты меня другом назвал? Я правильно услышал? – спросил он, не веря своим ушам.
Егор Марцев. Этот парень, с его вечным бунтарским духом, стал для меня чем-то большим, чем просто сосед по парте. После того случая с Булатовым, когда я за него вступился, он буквально прилип ко мне. В школе, конечно, узнали про мой конфликт со Стасом. Многие отвернулись, испугавшись, что их тоже втянут в неприятности. Но Егор… Егор остался. Честно говоря, поначалу я не всегда воспринимал его всерьёз, может, из-за его характера. Но сейчас, вспоминая всё, я понимаю, насколько бесценна его преданность. И я ему очень благодарен.
– Кит, – шепнул Егор, стараясь не привлекать внимание учительницы. – Ты же крутой! Помнишь, как ты тогда за меня вписался? Шестёрок Стаса раскидал в два счета. Так почему ты сейчас терпишь этого Булатова? Ты же мог бы ему давно морду набить!
– Мог бы, Егор… мог бы. Но всё не так просто… – уклончиво ответил я, не желая раскрывать истинный мотив.
В этот момент учительница развернулась и рявкнула:
– Марцев! Я смотрю, ты всё уже решил? Дуй к доске и решай задачу вместо Ибрагимова!
– Ну, Надежда Юрьевна, за что? – простонал Егор, поднимаясь со своего места.
Класс взорвался хохотом, даже я не смог сдержать улыбку. И тут я заметил, как девчонки с передних парт смотрят на меня с каким-то новым интересом. С чего это вдруг? Одна из них бросила мне смятый клочок бумаги. Развернув его, я прочитал: «Малышев, а давай дружить?)))» Я удивленно взглянул на неё. Одноклассница покраснела и отвернулась.
Что это было?
***
Звонок, наконец, вырвал нас из плена физики. Мы с Егором направились в сторону столовой, предвкушая обед. В коридоре мы увидели Полину. На ней был тот самый свитер, в котором она была на катке, и тёмные джинсы. Волосы были собраны в обычный хвост, а через плечо висел чёрный рюкзак. Егор окликнул её, чтобы поздороваться. Она подняла голову, наши взгляды встретились, но Полина тут же отвернулась и почти убежала в другую сторону.
– Что это с ней? – недоумённо спросил Егор.
Я пожал плечами, хотя прекрасно понимал причину её поведения. Она избегает меня… Наверное, это к лучшему. Но почему так паршиво на душе? Спускаясь по лестнице, я увидел внизу, в кругу своих друзей, знакомую фигуру. Стас… Его лицо было искажено гневом, а глаза сверкали, как острые ножи. Я знал, что он не просто так направляется ко мне. Его компания осталась позади, а Стас подошёл ближе и, не дождавшись приветствия, ткнул меня пальцем в плечо. Этот жест был не просто агрессивным – он был полон вызова.
– Слышь, Белоснежка, я тебя предупреждал, чтобы ты даже приближаться не смел к моей девчонке!
– А она вообще в курсе, что ты её парень? – выпалил я, сам не ожидая от себя такой смелости.
Стас явно опешил от моей дерзости.
– После уроков жду тебя за школой. Не придёшь – пожалеешь!
– Ты угрожаешь мне? – вырвалось у меня.
«Ну зачем, Никита, зачем ты это сказал?»
Егор хотел вмешаться в наш назревающий конфликт, но я остановил его взглядом. Он нахмурился и поджал губы, недовольный ситуацией. Стас толкнул меня в плечо, заставив отступить, а я лишь поправил лямку своего рюкзака.
– Что, Малышев, решил показать, какой ты смелый стал, пока меня не было? – прорычал Стас, надвигаясь на меня.
– Боишься, что я перестану быть дохляком и неудачником? – усмехнулся я.
Стас, сунув руки в карманы, бросил на меня взгляд, полный неприкрытой злобы.
– Белоснежка, – процедил он, – если я тебя не увижу на школьном дворе, я тебе
