я, немного сбитая с толку.
– Ничего, – ответил он с улыбкой.
Странный он какой-то… Никита включил музыку, и салон наполнился тихой, приятной мелодией. Рядом с ним я чувствовала себя спокойно и уютно. Закрыв глаза, я позволила музыке и теплу окутать меня, желая продлить это мгновение безмятежности. Внезапно накатившая тревога омрачила радость. Скоро закончатся новогодние каникулы. Впереди снова учёба и неизбежные встречи с Булатовым… Неужели на этом наша сказка закончится?
«Может, спросить у него, что между нами происходит?»
Я почувствовала, как машина замедляет ход. Открыв глаза, я увидела, что мы подъезжаем к моему дому.
– Никита, – почти шепотом начала я, боясь разрушить эту хрупкую атмосферу.
Машина затихла, и я услышала, как он выключил зажигание.
– Да? – Никита повернулся ко мне. Его взгляд был одновременно мягким и… печальным.
– Мне… – я запнулась, собираясь с духом. – Что между нами происходит?
Тишина.
Никита всё прекрасно понимал, о чём я спрашивала. Я это видела по его глазам. За стеклом снежинки продолжали свой хаотичный танец.
«Пожалуйста, не говори, что все эти дни, наполненные волшебством, были ошибкой. Не говори, что все эти поцелуи ничего не значили для тебя…»
Сердце сжалось от боли. Сильно. Зря я начала этот разговор. Молча открыв дверь машины, я вышла наружу. Морозный воздух обжег щеки, по которым, как оказалось, текли слёзы. Я не услышала, как Никита вышел следом. Он схватил меня за руку, разворачивая лицом к себе. Но я не могла поднять голову. Не хотела, чтобы он видел мои слёзы.
Он не поймет.
– Ты действительно хочешь это знать? – спросил Никита, приподнимая мой подбородок. Его пальцы осторожно коснулись моих щёк, стирая влажные дорожки.
– Да, мне нужно знать, – прошептала я, глядя ему в глаза.
Он вздохнул ещё раз, словно собираясь с мыслями.
– Я… я не знаю, как это объяснить, – начал Никита, и тут я почувствовала, как внутри что-то надломилось. Надежда стала угасать. – Всё произошло так быстро.
Снежинки кружились вокруг нас, словно насмехаясь над моей растерянностью. «Всё произошло так быстро». Это предложение прозвучало из его уст как приговор. Я молчала, не в силах вымолвить ни слова.
– Поля, я не планировал… – Никита продолжил. – Не думал, что всё так далеко зайдёт.
«Так далеко…» Всего лишь «далеко», а не «навсегда».
– Я… у меня сейчас сложный период, – он отвёл взгляд. – Я не могу…
Его слова резали, как осколки льда. Никита не врал. В его глазах действительно была боль и какая-то внутренняя борьба. Но, понимая это, легче на душе не становилось.
– Ты красивая девчонка, – Никита снова посмотрел мне в глаза. – Но я ничего не могу тебе обещать.
Но я не просила обещаний. Я просто хотела узнать, что между нами происходит. Хотелось знать, что мои чувства не были безответными. Я могла бы накричать на него и убежать прочь, но… Без слов я обвила его шею руками, приподнялась на цыпочки и прижалась губами к его губам. Это был поцелуй, полный отчаяния и мольбы, требовательный, как последний шанс. Слёзы текли по моим щекам, смешиваясь с его вкусом. Никита прижал меня так крепко, словно боялся, что я вот-вот растворюсь в воздухе. Если это был наш последний миг, я хотела запечатлеть его в своей памяти навсегда. Оторвавшись от его объятий, посмотрела на его припухшие губы, обводя их кончиками пальцев, запоминая изгиб.
– Хорошо, – сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно ровнее. – Я поняла. Пока, Никита.
Я развернулась и пошла в сторону дома. Слёзы хлынули по щекам с новой силой, смешиваясь с холодными снежинками. Я чувствовала, как Никита смотрит мне в след, но не оборачивалась. Для него всё произошло… быстро. Вот только для меня это было разбитое сердце, которое вот-вот замёрзнет в зимней ночи. Переступив порог дома, я сняла с себя верхнюю одежду и проскользнула в свою комнату. Упав лицом в подушку, разрыдалась. В комнату вошла мама, и, присев рядом, нежно погладила меня по спине.
– Дочка, что случилось? – спросила она с тревогой в голосе.
Я подняла заплаканное лицо, и, всхлипывая, начала рассказывать:
– Мам… Всё было замечательно. А потом… Мне он нравится… А Никита… Он… Он…
Слова застряли в горле, и я снова разрыдалась, уткнувшись в материнскую грудь. Мама ласково обняла меня, и, гладя по голове, успокаивала.
– Поля, ну что ты так убиваешься? Никита не ответил на твои чувства?
– Не совсем, он просто… просто не может.
– Наверное, у него есть на это причина. Просто так не отказываются от человека, который тебе дорог. Дай ему время.
Возможно, мама права. Она всегда умела находить слова утешения, видеть светлые стороны даже в самых темных ситуациях. Но сейчас ее слова казались мне слабым лучом в непроглядной тьме. Успокоиться я не могла, пока, измученная болью и слабой, упрямой надеждой, не уснула на коленях матери.
В полудреме, сквозь пелену усталости, в голове пульсировала одна и та же мысль: «Дурак… Никита, ты такой дурак…»
Глава 20. Никита
Ключи от машины глухо звякнули, упав на комод. Я стянул с себя этот дурацкий пуховик, который, казалось, весил тонну, и сорвал шапку. Войдя в комнату, щёлкнул выключателем, и мягкий свет тут же разлился по ней. Открыв окно, я впустил долгожданную прохладу, надеясь, что она поможет привести мысли в порядок.
Полина Знойная…
Этот чёртов поцелуй только усугубил ситуацию. Все каникулы я только и делал, что размышлял о том, куда приведёт наше с ней общение, и что будет, когда мы вернёмся в школу. И, честно говоря, ничего хорошего не предвидел. Даже несмотря на то, что Стаса не было на школьной дискотеке, я был абсолютно уверен: его верные прихвостни наверняка обо всём доложат. А звонок Егора на следующий день только подтвердил мои худшие опасения. Он рассказал, что видел бывшую подружку Полины, которая исподтишка сфотографировала нас во время нашего поцелуя, злорадно ухмыляясь. Тут не нужно быть Шерлоком Холмсом, чтобы понять, кому отправится этот компромат.
«Я поняла», – эхом прозвучал в моей голове голос Полины. Что она поняла?! Что мы по уши в дерьме?! Тревога не отпускала меня после той дискотеки. Я понимал, что она одна не справится со Стасом и его компанией. Шансов у неё не было никаких. А теперь, если с ней что-то случится, я первым полечу ее спасать. И это, мать его, совсем не входило в мои планы!
Чёрт. Чёрт. Чёрт!
Я пытался ухватиться за обрывки наших совместных каникул, за воспоминания о ней. Но всё это теперь казалось таким
