удар? – я уже не мог остановиться.
Отец замер, словно получил пощечину. В его глазах мелькнула растерянность, сменившаяся привычной злобой. Пять лет… Пять лет я копил в себе эту обиду, эту боль. И вот, плотина прорвалась.
– Ты переходишь все границы, пацан, – прошипел он.
– Границы? Да это ты их перешел пять лет назад! – я продолжал кричать, чувствуя, как голос срывается. – Сколько можно меня гнобить? Тебе же плевать! Ты хоть раз спросил, почему я прихожу домой побитым, как уличная дворняжка? Ты видишь во мне только ничтожество, слабака, тряпку…
– Никита! – отец повысил голос.
– Ах, теперь я Никита! Знаешь, о чем я мечтал? Об отце! О настоящем отце, который проводит время со своим сыном. Об отце, которому не все равно, что происходит с его родным чадом. Ты хоть раз подумал, каково было мне, когда ты каждый день пытался меня сломать, заставляя быть сильнее? Ты сам понимаешь, что такое быть «сильным»?
Отец молчал, отвернувшись от меня. Мама стояла в дверях, бледная, как полотно. В её глазах плескался ужас, смешанный с непониманием. Она, наверное, никогда не видела меня таким. Таким… сломанным…
– Хочешь, я открою тебе секрет? Я специально не дрался с шестого класса. Позволял себя избивать, чтобы позлить тебя! Чтобы каждый божий день доказывать тебе, какое я ничтожество в твоих глазах. А ты, молодец, подливал масла в огонь, гнобил и бил, надеясь, что я сорвусь и ударю тебя в ответ.
Отец резко схватил меня за грудки, а я, глядя ему в глаза, улыбался.
– Отпусти его! – тихо, но твёрдо произнесла мама.
Отец разжал пальцы, продолжая сверлить взглядом. Я отшатнулся назад, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.
– Что здесь происходит? – спросила мама, глядя на нас обоих.
Отец отвернулся к окну, а я перевёл взгляд на маму, и в её серых глазах прочитал беспокойство.
– Я просто пытался понять, почему он меня ненавидит, – ответил я, стараясь говорить спокойно, но голос все равно дрожал. – Почему этот человек никогда не любил меня как сына.
Не смей так говорить! – прорычал отец. – Я всегда желал для тебя лучшего!
В комнате повисла гнетущая тишина. «Лучшего?» – пронеслось в голове, и я едва сдержался, чтобы не выкрикнуть это вслух. Неужели это «лучшее» – чувствовать себя куском дерьма, не заслуживающим даже его взгляда?
– Никита, отдохни после занятий, – мама подошла ко мне, её рука нежно коснулась моей головы. От этого простого жеста на душе стало чуточку теплее. – Потом поужинаем все вместе. – Затем она повернулась к отцу. – Нам с тобой нужно серьёзно поговорить. Прямо сейчас.
Они вышли, оставив меня одного. Я закрыл за ними дверь и упал на кровать. Слова, которые так долго копились внутри, наконец-то вырвались наружу, и на душе стало чуточку легче. До меня доносились обрывки их спора, но чем всё закончилось, я так и не узнал. Сон настиг меня внезапно, но даже в его объятиях меня не отпускали воспоминания: драка со Стасом, тяжелый разговор с отцом. Но сильнее всего терзала мысль о Полине.
Глава 22. Полина
Август…
Воздух был наполнен сладким ароматом сахарной ваты, смешивающимся с запахом вареной кукурузы. Лёгкий ветерок нежно обдувал лицо, играя с выбившимися из косы прядками. Солнечные лучи, отражаясь от водной глади, создавали завораживающие блики. Где-то вдалеке слышались хлопки из тира. Я нашла свободную скамейку и присела, любуясь проплывающими теплоходами.
Небо сегодня было удивительно чистым, лазурным, и по нему медленно плыли пушистые белые облака. Глядя на эту красоту, я вдруг погрузилась в прошлое, и перед глазами возникли они… небесно-голубые глаза Никиты Малышева.
Школа, травля, экзамены – всё это осталось позади. Но в моей душе всё ещё оставался горький осадок от той ссоры с Никитой, которая разорвала нашу… дружбу. Мы оба выбрали свои пути, словно два корабля, уплывающих в разные стороны, и каждый из нас пытался найти своё место в этом большом мире. Каждый раз, когда я видела Никиту, сердце сжималось, как будто кто-то сжимал его в кулаке. Эти мгновения были настоящим испытанием для меня. Если бы я сказала, что не думаю о нашем первом танце, о первом поцелуе, я бы солгала. Они всплывают так ярко, словно было это вчера. Помню, как мы вместе пекли печенье, как скользили по льду, держась за руки, и как Никита, тогда так смело заступился за меня. Теперь же между нами стояла невидимая стена, которую было невозможно разрушить.
В классе стало как-то спокойнее. Стас и его компания, похоже, осознали, что их прежние задирания больше не имеют смысла. Тот, кого они когда-то считали «серым волчонком», теперь превратился в сильного и уверенного в себе человека. Я слышала, как девчонки в классе перешептывались о том, как Никита стал популярен, как ему признаются в любви. Парни тоже стали относиться к нему с уважением. Но сам Никита оставался прежним – тихим и немногословным. Рядом с ним всегда был только Марцев Егор, его единственный друг.
Я искренне радовалась за Никиту. Он наконец-то смог показать, что он не просто какой-то чудик и неудачник, а такой же, как и все. Обычный парень. Моё упрямое сердце отказывалось отпускать его. Но, как это часто бывает, даже самые прекрасные сказки не длятся вечно. Вместо долгожданного «жили они долго и счастливо», меня ждал лишь горький привкус разбитого сердца.
Я злилась на Никиту за то, что он так легкомысленно играл моими чувствами, за то, что дал мне почувствовать свет, а потом погасил его, оставив в полной темноте. Но не меньше я злилась и на себя – за эту неспособность отпустить, за эту цепляющуюся за прошлое душу. И, конечно, на саму судьбу, которая так коварно свела наши пути, чтобы потом безжалостно развести их в разные стороны.
Как мне теперь собрать воедино все эти разлетевшиеся осколки моей души и снова сделать их целыми?
Я не знала…
Почти каждую ночь мне снился Никита. Во сне мы были счастливы, и самое главное – мы были вместе. Там не было горького разочарования, не было боли, не было обид. Там мы просто были друг у друга. Каждое утро, просыпаясь и понимая, что это всего лишь сон, становилось всё тяжелее и тяжелее.
Почему же всё так закончилось?
Где мы свернули не туда?
Я глубоко вздохнула, пытаясь отогнать нахлынувшую грусть. Сегодня был тот самый день, когда на сайте университета должны были появиться списки поступивших. Долгожданные, выстраданные списки. Я достала телефон из желтого рюкзачка и открыла браузер. Каждая секунда загрузки страницы казалась вечностью, а сердце колотилось
