этой группы — худой, нервный тип в маске из человеческой кожи, натянутой на деревянный каркас. В руке он сжимал осколки разбитого кристалла размером с кулак, который всё ещё тускло мерцал остатками маны, пульсируя больным жёлтым светом.
— А глушилка то тема! Но треснул тут чёт правда… — с восторгом проскулил он, разглядывая артефакт. — Но нам норм, да? Эти мертвяки ж не встанут теперь, чё?
— А не встанут! — другой, массивный орк с топором размером с дверь, раздавил ногой череп одного из моих скелетов. — А некроманта чёт не видать вообще!
— Да плевать на некроманта! — взвизгнул третий, гоблин-мутант с треснутым черепом и выпирающим мозгом под тонкой, полупрозрачной кожей. Серое вещество пульсировало в такт дыханию. — Главное — кости! Свежие кости! Рагнар говорил — кости мертвяков дают силу!
— Силу! — подхватил кто-то ещё, голос сорвался в экстатический вопль. — Силу Конца! Силу Разрушения!
Они начали сходиться к скелетам, словно падальщики к свежей добыче. Один из них, крупный человек в самодельной броне из сваренных намертво кусков железа, поднял тяжёлый молот с рукоятью, обмотанной колючей проволокой, и обрушил его на рёбра скелета. Осколки тут же разлетелись во все стороны, а он присел на корточки и вдруг зачерпнул горсть раздробленных костей вперемешку с пылью и… хорошенько облизнул.
— Хм, — он причмокнул, словно дорогой дегустатор, закатывая глаза. — Не особо. Как зола, чё.
— Дай попробовать! — гоблин вырвал у него горсть пыли и сунул себе в рот, жадно жуя. На его подбородке выступила серая слюна, а глаза вдруг закатились от какого-то извращённого наслаждения. — Да, ничерта не понял вкуса, но кайфово хрустит! Ещё дай!
Шаман в маске поднял руку, призывая к тишине. На его запястьях висели браслеты из человеческих пальцев.
— Братцы, братцы! Тише давайте! Это ж священный ритуал! Мы ж не просто так кости жрём! Мы их… мы их… — он запнулся, явно забыв, что хотел сказать, потом махнул рукой с досадой. — Короче, делайте че хотите, но красиво делайте! Рагнар смотрит за нами… или не смотрит!
Безумие прорвалось, они набросились на останки, как звери. Крошили черепа, как орехи. Один орк откусил кусок от рёберной кости голыми зубами и начал её глодать, как куриную ножку, хрустя и причмокивая. Другой втирал костную пыль себе в шрамы на груди, размазывая её кровью из свежих порезов, бормоча что-то бессвязное про «кровь земли» и «последний вздох». Гном с молотком просто колотил по скелетам в такт какой-то воображаемой мелодии, напевая сипло:
— Трах-бах! Кости в прах! Смерть идёт, всем конец придёт!
Женщина в кожаной маске собирала зубы с земли и нанизывала их на проволоку, создавая какое-то ожерелье, её руки тряслись от возбуждения.
Они были… абсолютно неадекватными. Фактически, это было моральное разложение в чистом виде, полная, тотальная потеря человеческого облика. И они даже не добивали «мёртвых» скелетов. Для них это было развлечением, ритуалом, чем-то священным в их извращённых разумах.
Я лежал, продолжая ждать удобный момент, чтобы восстановить связь. Постепенно моя усталость сходила на нет. А пока — приходилось их слушать и смотреть.
— Эй, а че если некромант близко? — вдруг спросил один из них, оглядываясь через плечо. — Вдруг он щас придёт, а мы тут его кукол ломаем? Он ж обосрётся и убьёт нас!
Шаман расхохотался, звук был похож на лай бешеной собаки.
— Да пофиг! Рагнар сказал — всё равно все сдохнут! Город горит, монстры жрут всех подряд! А мы… мы свободны! Мы делаем что хотим! Никаких правил!
— Свободны! — взревел орк, подняв окровавленный топор к потолку пещеры. — Мы — дети Рагнарёка! Мы — пламя Конца! Мы — последний смех этого мира!
Остальные подхватили крик, превращая его в дикий, нечеловеческий вой, который эхом отражался от стен складов.
В это врем я использовал Духовное Око, чтобы анализировать эффект глушилки. Она не блокировала магию внутри моего тела, только забивала сигналы в пространстве рядом мусором, делая невозможным передачу скелетам читаемых команд.
Но слабая связь всё ещё была возможна. Каждый череп моих воинов хранил крохотный след моей магии, подобно затухающему эху. Это было как спящий маячок, ждущий активации.
Мне не нужно было управлять ими как воинами. Я собирался использовать их как усилители, антенны для направленной атаки.
Сектанты подошли совсем близко. Один из них, держащий сферу глушилки, остановился всего в паре метров от меня.
— Смотрите-ка, этот крупнее будет! — он ткнул носком сапога в мои рёбра. — Может, вкуснее? Сожрём его или… разберём на сувениры?
Я резко сорвался с места.
Моё костяное тело выстрелило вперёд с той скоростью, на которую были способны все очки Силы. Сектант даже не успел моргнуть — его глаза только начали расширяться от шока, рот приоткрылся, когда моя нога врезалась в разбитую сферу в его руках.
Артефакт вылетел из его хватки, как камень из пращи. Он описал высокую дугу, мелькнув жёлтым свечением, и с треском разбился о кирпичную стену дома метрах в десяти отсюда. Осколки кристалла рассыпались искрами. Эффект глушилки мгновенно прекратился — я почувствовал, как завеса помех спадает, словно кто-то сорвал мешок с головы.
Сектанты замерли на долю секунды. Их лица, те, что не были скрыты масками, исказились от недоверия и разочарования.
— Как… как ты… — начал орк, но я уже не слушал.
Моё сознание расширилось, охватывая десятки костяных черепов, разбросанных по переулку. Каждый из них стал точкой резонанса, узлом в невидимой сети. Я собрал всю доступную ману — ощущение было таким, будто я черпаю из глубокого колодца внутри себя — и пропустил её через своё сознание, формируя мощный псионический импульс. Затем активировал Мультикаст, направляя поток через каждый череп одновременно.
Ментальный Паразит трансформировался. Вместо точечной атаки на одну цель он превратился в волну — невидимую, разрушительную, резонирующую между десятками усилителей. Черепа засветились изнутри тусклым голубым светом, магия текла между ними, усиливаясь с каждым узлом.
Система зафиксировала новую комбинацию, текст вспыхнул перед внутренним взором:
[Комбинация навыков зафиксирована ! Создаётся новая техника…]
Волна накрыла переулок.
Это было похоже на невидимый взрыв. Псионическая энергия, усиленная множественным резонансом, ударила по сознаниям врагов с силой молота.
Первый сектант — тот, у которого выбил сферу, схватился за голову обеими руками, его крик оборвался булькающим хрипом. Из носа и ушей хлынула кровь, он рухнул на колени, его пальцы судорожно царапали булыжник, глаза закатились, показывая налитые
