хитиновые пластины, как горячий нож масло. Электрический разряд взорвался внутри туши, нервная система монстра сгорела за долю секунды. Тварь рухнула, её инерция заставила тело ещё несколько метров скользить по мостовой, оставляя кровавый след.
Альфа-Три приземлился на одно колено позади трупа, меч всё ещё дымился. Ни звука не было, даже дыхание не сбилось.
Второй монстр, видя, как пал его собрат, изменил курс, пытаясь таранить гвардейца с фланга. Но на его пути встал «Бета-Пять».
Гвардеец активировал артефакт и перед ним вспыхнул кинетический барьер — полупрозрачная стена из чистой силы, мерцающая синими искрами. «Крушитель» врезался в неё на полной скорости.
Удар был чудовищным, барьер прогнулся, трещины побежали по его поверхности, но выдержал. Бета-Пять даже не сдвинулся с места, его ноги будто вросли в камень. Монстр отшатнулся, оглушённый, его рёв эхом разнёсся по площади.
И в этот момент с двух сторон подошли «Гамма-Один» и «Гамма-Восемь». Синхронно, словно части одного механизма. Их копья — длинные, двуручные, с наконечниками из магического льда — вонзились в бока монстра. Холод распространился мгновенно, замораживая внутренности, превращая кровь в ледяные кристаллы.
Крушитель попытался дёрнуться, но его тело уже не слушалось. Он рухнул на бок, его глаза потускнели, изо рта вырвался последний, влажный хрип.
Готорн опустил бинокль. Шесть монстров из восьми уже были мертвы. Оставшиеся двое пытались отступить, но отступать было некуда. Безмолвные окружали их, смыкая кольцо.
— Сектор Один, доложите, — сказал Готорн, активируя очередной кристалл.
— Площадь зачищена, мэр. Потери — ноль. Двое гвардейцев получили лёгкие ушибы. Монстры уничтожены полностью.
— Отлично. Переводите Альфа-группу на восточный фланг — там прорыв. Бета и Гамма остаются на месте до моего приказа.
— Так точно.
Готорн вернул кристалл на орбиту и наконец позволил себе выдохнуть. Не от усталости, нет, а от удовлетворения.
Это работало. Годы инвестиций в подготовку Безмолвных. Годы отбора, тренировок, магических усилений, артефактов. Каждый гвардеец стоил целое состояние. Каждый был способен стоить против десятка и даже более обычных бойцов. И сейчас они доказывали свою ценность.
Хаос разбивался о Порядок. Монстры, которые превращали трущобы в кровавую мясорубку, здесь умирали за секунды. И это было правильно — это было эффективно.
Готорн повернулся к огромной магической карте города, развёрнутой на столе позади него. Красные точки — монстры — всё ещё роились в трущобах и жилых кварталах, но вокруг Правительственного сектора их почти не осталось. Синие линии — его войска — держали рубежи.
Он провёл когтем по карте, оценивая потери. В трущобах погибли уже сотни и цифры росли, но это было… допустимо.
— Слабость должна быть вырезана, — пробормотал он себе под нос. — Тогда город станет сильнее.
Позади него раздался тихий кашель. Готорн обернулся. На пороге командного пункта стоял капитан Валериан и мэр окинул его оценивающим взглядом. Капитан выглядел так, словно только что выбрался из-под развалин — броня пробита в двух местах, левый наплечник болтался на одном креплении, лицо покрыто копотью и запёкшейся кровью. Он едва держался на ногах, опираясь на меч как на трость, каждый вдох давался с трудом.
Готорн же, напротив, казался полным энергии. Кризис словно питал его, а хаос вокруг был не угрозой, а возможностью отсечь всё лишнее, слабое, ненужное. Очистить город до самой сути.
— Докладывай, — приказал он, не отрывая взгляда от карты.
Валериан выпрямился, превозмогая усталость, и начал зачитывать потери. Его голос был хриплым, но твёрдым — профессионал до мозга костей.
— Внешний город… — он сглотнул. — Трущобы разрушены на семьдесят два процента. Целостность инфраструктуры — двадцать восемь процентов. Пожары вышли из-под контроля на Нижней улице и в районе старых мастерских. Жертвы среди населения… — голос дрогнул. — Огромны. Точный подсчёт невозможен, но по предварительным оценкам погибло уже несколько сотен. Ещё больше ранены, большинство без медицинской помощи.
Он замолчал, ожидая реакции. Готорн лишь кивнул, словно услышал прогноз погоды.
— Продолжай.
Валериан стиснул зубы.
— Торговый квартал… держится. Потери составляют около двадцати процентов построек, основные склады и магистрали не тронуты вовсе. Жертв меньше — там все успели эвакуироваться самостоятельно.
— Правительственный и богатый кварталы?
— Целостность — девяносто шесть процентов, — ответил Валериан. — Барьеры выдержали. Потери минимальны.
Готорн выпрямился, его массивная фигура отбросила длинную тень на карту. Маленькие чёрные глаза впились в капитана.
— Ты слышишь, что говоришь, Валериан? — его голос был тих, но в нём звучала сталь. — Ты видишь только руины. А я вижу, что «Цитадель» выстояла.
Капитан моргнул, не понимая.
— Цитадель?
— Запомни этот термин, — Готорн обвёл когтем внутренний круг на карте. — Цитадель — считай ковчег! Зона абсолютной безопасности, где мы сохраним то, что действительно важно: генофонд, технологии, управление — элиту. Тех, кто достоин выжить.
Он провёл когтем по внешнему кругу, словно стирая его с карты.
— Всё, что за стеной — буферная зона. Её задача — принять удар и сгореть, чтобы Цитадель жила. Трущобы, переулки, лачуги… Это расходный материал, Валериан — мясной щит. И он выполнил свою функцию.
Валериан побледнел.
— Но там люди…
— Там были люди, — холодно поправил Готорн. — Большинство из них балласт. Преступники, бедняки, неудачники. Те, кто не смог подняться выше. Теперь их меньше, и город стал чуточку чище.
Его голос окреп, наполнился властью.
— В действие уже введён режим «Цитадель». Все ресурсы окраин вскоре начнут изымать для укрепления центра. Продовольствие, строительные материалы, оружие — всё перенаправляется в правительственный квартал. Внешний город объявляется Зоной свободного выживания. Там каждый сам за себя.
— Но это… это смертный приговор! — не выдержал Валериан. — Там остались тысячи людей! Без помощи, без защиты! Они не переживут следующую волну!
Готорн медленно повернул голову, в его взгляде был только холодный расчёт.
— Тогда они не переживут, — сказал он просто. — Это естественный отбор, капитан. Слабые вымрут, а сильные — выживут и станут полезны городу. А ты… — он сделал шаг вперёд, нависая над капитаном. — Ты будешь выполнять приказы. Или предпочтёшь присоединиться к тем, кто остался за стеной?
Валериан сжал кулаки, но промолчал. Готорн видел, как в его глазах борются долг и совесть.
Он хороший солдат, но слишком мягкий.
— Распредели стражу, — приказал мэр, возвращаясь к карте. — Периметр Цитадели должен быть непроницаем. Если кто-то из окраин попытается прорваться внутрь — стрелять на поражение. Никаких исключений.
— Даже если это будут женщины? Дети?
— Особенно если
