холодно и методично. — Скоро вы узнаете, что значит противостоять настоящему Порядку.
Он взял одну из фигурок на карте — маленькую деревянную пешку, обозначающую позиции врага — и медленно раздавил её между пальцами. Щепки посыпались на карту, как пыль.
Как вдруг вошёл новый слуга и склонился в почтительном поклоне.
— Милорд, — его голос был тих, но при этом чёток как у профессионального диктора, так что различимо оставалось каждое слово. — Представители Гильдий, крупные торговцы и главари лояльных кланов собрались в Большом Зале. Они… требуют аудиенции. Требуют защиты и объяснений.
Готорн не отреагировал сразу. Он смотрел в бинокль, наблюдая, как где-то на границе торгового квартала колонна беженцев останавливается перед кордоном его стражи. Видел, как офицер поднимает руку, отдавая команду. Видел, как стражники выстраиваются стеной, копья направлены на людей, но не на монстров, а на людей.
Идеальное послушание, против мусора, который невозможно изменить, только убить.
Готорн медленно опустил бинокль на стол. Его массивные лапы легли на полированную поверхность, когти негромко щёлкнули по дереву. Он выпрямился во весь рост, поправляя мундир и стряхивая пылинки.
— Требуют, — повторил он задумчиво, словно пробуя слово на вкус. — Интересный выбор формулировки.
Валериан, стоявший у стены, напрягся. Мэр повернулся к нему, и капитан невольно выпрямился под тяжестью этого взгляда.
— Валериан, — начал Готорн неторопливо, словно объяснял что-то очевидное ребёнку. — Знаешь, в чём главная проблема этого города?
Тот не ответил. Он прекрасно знал, что ответа от него не ждут. Пришедший слуга тем более перестал как-либо выделяться, давая высказаться боссу.
— Слишком много диких ветвей, — продолжил мэр, обходя стол и направляясь к окну. За стеклом полыхали огни, слышались далёкие крики. — Они тянутся во все стороны, сосут соки из ствола, делают дерево слабым, уязвимым. А потом удивляются, почему оно падает при первой же буре.
Он остановился у окна, его силуэт чётко вырисовывался на фоне зарева.
— Волны Монстров, — Готорн говорил тихо, почти медитативно. — Многие видят в них проклятие, катастрофу или конец света. Но они ошибаются.
В его маленьких чёрных глазах плясали отблески огня.
— Это не проклятие, а возможность обрезать лишнее, очистить дерево от паразитов, больных ветвей и всего, что мешает ему расти сильным и прямым.
Готорн прошёл обратно к столу и взял со стопки бумаг толстую папку. На обложке красными чернилами было выведено: «План Принудительной Мобилизации. Протокол Цитадель. Уровень Красный».
— Они собрались в Зале? — переспросил он, взвешивая папку в лапе. — Требуют защиты?
— Да, милорд, — кивнул слуга.
— Хорошо, — Готорн положил папку под мышку. — Я иду к ним.
Валериан моргнул.
— Вы… пойдёте их успокаивать, Сэр?
Мэр остановился на полпути к двери и обернулся. На его морде появилось нечто, что можно было принять за улыбку — если бы не холод, сквозивший в этом оскале.
— Успокаивать? — он хмыкнул. — Нет, я иду объявить им, что их собственность, их охрана, их жизни — всё это теперь принадлежит Цитадели. Каждый меч, каждый щит, каждый грамм золота в их хранилищах. Всё.
Он сделал шаг к двери, его тяжёлые сапоги гулко стучали по полу.
— Те, кто согласится, — продолжил он, не оборачиваясь, — станут кирпичами в новой стене. Материалом для строительства порядка. Они будут полезны.
Ещё шаг. Дверь была уже близко.
— А те, кто откажется… — голос Готорна стал ещё тише, почти ласковым. — Их выбросят за периметр. В трущобы, на корм третьей волне. Пусть попробуют выжить там, где каждый сам за себя.
Он толкнул дверь лапой, створки распахнулись с тихим скрипом. За ними зиял тёмный коридор, освещённый лишь редкими факелами.
— Сэр, — не выдержал Валериан. — Но ведь среди них есть те, кто верно служил городу годами! Торговцы, которые кормили людей, мастера, которые ковали оружие для стражи! Вы правда готовы бросить их всех?
Готорн остановился в проёме двери. Его спина была широкой, непробиваемой стеной.
— Верно служили? — переспросил он, и в его голосе не было ни капли эмоций. — Они служили своей выгоде. Наживались на слабости системы, на коррупции, хаосе. Они жирели, пока город гнил и теперь, когда пришла настоящая угроза, они требуют защиты?
Он вдруг отмахнулся.
— Я дам им защиту. Но не бесплатно — в моём мире ничто не бывает бесплатным.
Глава 17
Вторая волна монстров закончилась. Ещё несколько минут назад воздух разрывали рёв тварей и лязг стали, то теперь — тишина…
Я стоял на крыше одного из складов, обозревая последствия. Мои скелеты уже расчищали завалы, вытаскивали тела — как тех, кого ещё можно спасти, так и тех, кому уже ничем не поможешь.
— Костяша!
Лиандри приземлилась рядом со мной на вспышке магии, её платье было изорвано в нескольких местах, волосы растрепаны, но глаза горели азартом. Она была вся в копоти и крови — чужой, судя по тому, как весело она улыбалась.
— Видел, как я того здоровяка поджарила? — Она ткнула пальцем в сторону площади, где дымилась обугленная туша одного из «Крушителей». — Прямо в пасть! Бабах! И нет больше проблемы!
Я кивнул, не отрываясь от панорамы.
«Видел. Хорошая работа».
Она присела рядом на краю крыши, болтая ногами в воздухе.
— Ты знаешь, что самое странное? — Её голос стал серьёзнее. — Монстры просто ушли. Просто… остановились и развернулись, как по команде.
Я это тоже заметил. Через Сеть я наблюдал за несколькими юнитами, которые догоняли убегающих монстров, их словно кто-то отозвал.
В этот момент к нам подбежал один из разведчиков «Подполья» — молодой кошколюд с ободранным ухом и запылённой мордой.
— Скрежет велел собраться на складе три. Срочно!
* * *
Склад три находился в глубине квартала, подальше от всех опасных точек. Внутри царила суета: бойцы «Подполья» таскали ящики с медикаментами, кто-то латал броню, кто-то просто сидел у стены, обессиленно свесив голову. Запах крови, пота и страха смешивался с острым ароматом травяных настоек.
В центре зала, за массивным столом из старых досок, сидел Скрежет. Его гигантское тело образовывало живую арку над столом, десятки лапок постукивали по дереву в нервном ритме. Рядом стояли Клык — с перевязанным плечом, но всё ещё на ногах — и Фенрис, чьи уши были прижаты к голове от усталости.
— Наконец-то, — прорычал Скрежет, когда мы подошли. — Садитесь.
Я
