не знал, где я… и… он не знает, кто я. Просто не говорите, что я берегиня. Он не… не должен знать, — попросила я.
Звучало, наверное, дико, но… Я хотела сказать сама, а не так.
— Яся, он тебе угрожает? Если так, то мы… — начал было Мир, но я его тут же перебила.
— Не угрожает, он… он просто, наверное, переживал…
Точно переживал. Кайл снова постучал в дверь. Я уже ничего не чувствовала, магия снова исчезла, но от этого было не легче.
— Так, ладно… Значит, я его впускаю? — спросил Мир, и я тут же кивнула.
— Да, но не говори… Кто я…
— Почему?
— Просто не говорите, — снова повторила я и добавила то, что они наверняка не знали. — Он… он дракон!
И если ему не открыть дверь, то он ее вынесет. Хотя… Он явно заслужил, чтобы ему открыли. Он заслужил и правду, и заслужил, чтобы я сказала, куда ушла. Он все это заслужил, только вот я… Ну какая же я трусиха, и так мне было за это стыдно. Но я все исправлю. Сегодня, дома, как только мы окажемся вдвоем, я все расскажу. Абсолютно все. Только… Не сейчас.
— Мир, просто не говори… Пожалуйста, делайте, как Яся просит, — попросила Анна, и от ее поддержки стало легче.
Кайл снова постучал… Кажется, он сейчас действительно вынесет эту дверь.
— Ладно. Пойду дверь открою, кем бы ни был этот Кайл-дракон, а то он нам сейчас дверь вышибет…
Глава 40
Кайл
Открыл дверь тот самый парень, которого я видел в окне. Он молча пропустил меня внутрь, без единого слова, даже без кивка. Как… дружелюбно…
Но я без лишних вопросов последовал за ним. Сени оказались просторными и прохладными, с запахом сухого дерева и сена. В полумраке стояли две лошади. Одна из них — крупная богатырская гнедая кобыла — встретила меня негромким ржанием, когда я проходил мимо. Откуда здесь могла оказаться такая породистая лошадь? Она была вылитой копией лошади моего товарища, но у той было белое пятнышко на животе. А у этой…
Разглядывать лошадей времени не было. Я шагнул за порог в холл и наконец увидел ее. Яся стояла посреди комнаты и смотрела на меня своими огромными глазами. В груди тут же поднялся вихрь противоречивых чувств — я не знал, с чего начать. Но, несмотря на жгучую ревность и обиду, самой сильной была волна облегчения от того, что с ней все в порядке.
— Ярослава, объясни мне, что непонятного в словах «в лесу опасно»? Не ходи одна, — вырвалось у меня первое, что пришло в голову. Хотя она ведь не была одна. Я кинул взгляд на парня, но… вместо него увидел другого. Я замер на секунду, будто передо мной стояло привидение. Быть не может… — Яромир?
Яромир!
Да, он был без формы, в простой поношенной рубахе и холщовых штанах… Он даже похудел, осунулся. Но это был он. Яромир!
— Кайдал, — тут же сказал он. Голос, знакомый до боли. Боги светлые, вот это подарок судьбы!
Я сделал шаг вперед и крепко прижал его к себе, все такой же крепкий, но как будто более хрупкий.
— Не верю своим глазам! Дружище! — искренне вырвалось у меня с радостью и облегчением. — Сколько зим, сколько лет!
Я отстранился, чтобы внимательнее его осмотреть. Яромир обучал меня в академии, а после я попал на фронт, и он тоже перевелся из академии на передовую.
Помню свой первый бой. Я, еще неопытный дракон, взялся сражаться с трехглавой тварью и… чуть не умер. Чудовище повалило меня и вцепилось клыками в глотку. И Яромир тогда меня спас.
Он не только разделался с той нечистью, но и тащил меня, совсем еще зеленого пацана, на себе в лазарет.
Когда я пришел в себя, то понял, что сильно себя переоценил, а Яромир сказал тогда:
«Молодец, мужик. Чуть больше опыта — будешь таких тварей пачками укладывать».
Пока я лежал в лазарете, он навещал меня каждый день. Таким он был — и не только по отношению ко мне. Он опекал всех сослуживцев, посещал каждого раненого, для каждого находил доброе слово.
Но для меня он стал особенно близок. Ведь мы оба были драконами. И он обучал меня тому, что дед и отец могли объяснить только на словах. Яромир учил меня настоящему бою, контролю, тактике.
Он не раз поддерживал меня, ободрял и… хвалил. Я был мальчишкой, что уж там. А он стал для меня еще одним примером после деда и отца. Старшим братом.
Мы пережили вместе столько сражений, прорывов, столько бед! А потом он… Он потерпел поражение в схватке с аспидами.
Это был черный день. Я был тогда в отпуске, и, получив весть, тут же выехал к нему в лазарет, а увидел лишь… пустую кровать.
«Генерал-дракон отбыл, — сообщил мне лекарь. — Уехал вместе с женой».
Уехал? Я знал Яромира, он бы никогда так просто не уехал. Да еще и… с женой. Тварью более опасной, чем любая навь.
Я написал письмо, ждал ответ и… получил сухие строчки:
«По данному адресу Яромир больше не проживает».
Пытался узнать, где он, и добился лишь каких-то слухов. Будто после схватки он тяжело переносил все, что связано с фронтом, и решил раз и навсегда порвать с этой жизнью. Переехал жить куда-то очень далеко, где посвятил себя разведению животных и… детям.
Новости были странные, но… Яромир всегда этого хотел. Он хотел тишины и покоя и… детей. Его жена не могла ему этого дать, избалованная гулящая женщина… Но, может… Он нашел кого-то другого? Или вернул себе ту, о которой не забывал ни одного дня.
В любом случае я написал еще несколько писем по разным адресам. Но Яромир не ответил ни на одно из них.
Я знал, что он жив — ему начисляли пенсию, а значит, хоть изредка его проверял дивизионный лекарь. Но на этом все. Ни одной весточки. Хотя он знал и мое имя, и адрес.
Это было болезненно. Но я это принял. Я знал, как тяжело многие переносят последствия травм, полученных на фронте. Яромир был лучшим генералом на моей памяти, и я желал ему найти счастье и спокойствие. И раз он решил, что прошлое ему мешает… я мог только принять его выбор.
За все,
