— Не ходи на работу, — мягко сказал Корд, нежно касаясь губами ее волос. — Оставайся дома. Постарайся держаться подальше от всего этого. Вэнс позаботился о твоем благополучии. Что бы ни случилось с Престоном, на тебе это никак не отразится. — Корд провел рукой по ее плечам и спине, словно гипнотизируя. — Ты говорила, что любишь меня. Ради этого ты не сможешь принять сторону моих врагов.
На какое-то мгновение Сьюзан захотелось просто подчиниться Корду, позволить защитить себя и забыть об этом кошмаре. Вскоре она пришла в себя и отстранилась от него. Лицо стало бледным и напряженным.
— Да, я люблю тебя, — открыто призналась Сьюзан, поскольку не видела смысла скрывать свои чувства. Да и как это скроешь, когда ее тело предательски кричало об этом каждый раз, когда Корд прикасался к ней? — Но я должна сделать все, что в моих силах, чтобы удержать тебя и не допустить разорения моей семьи.
Корд прищурился:
— Ты выбираешь их, а не меня?
— Нет. Я считаю, что ты поступаешь неправильно. Если ты не остановишься, то помогу им бороться с тобой.
Лицо Корда потемнело, глаза сверкнули, но он сдержался.
— Я разве так многого прошу? Просто доверься мне, — резко сказал он, внимательно глядя на Сьюзан.
— А как ты себя ведешь? — парировала Сьюзан. — Минуту назад сказал, что разоришь нас. Так ты пытаешься заслужить мое доверие?
Корд ухмыльнулся, и взгляд его стал ледяным.
— Я должен был это предвидеть! Наговорила всякой ерунды про любовь, а все только для того, чтобы облегчить жизнь Престону. Ты хорошо выполнила свою работу, лучше, чем я ожидал. Но знай, на меня такие вещи не действуют.
— Я знаю, — прошептала Сьюзан, — и всегда знала. Я старалась не ради своей выгоды. Я думаю… тебе лучше уйти.
— Ты права.
Сьюзан проводила его глазами полными слез. Корд уходил, и она знала, что он никогда не вернется.
— Прощай, — пробормотала она с тоской в голосе.
Корд с усмешкой посмотрел на нее:
— Нет, не прощай. Ты еще увидишь меня и не раз услышишь обо мне. И не раз пожалеешь об этом.
И он ушел, еле слышно спустившись по лестнице. Сьюзан медленно пошла за ним. Подойдя к входной двери, она увидела, как красная машина Корда скрылась за поворотом. Она заперла дверь и обошла весь дом, методично проверяя, все ли закрыто и в безопасности ли она. Потом даже посмотрела фильм. А когда он закончился, поняла, что не запомнила ни названия, ни содержания. Сьюзан не думала ни о чем, просто сидела в оцепенении перед телевизором. Ей хотелось как можно дольше оставаться в таком состоянии. Сьюзан понимала, что, когда придет в себя, боль охватит ее с новой невиданной силой, которую она не сможет выдержать.
Сьюзан заставила себя принять душ и стала готовиться ко сну. Она прибралась в спальне, положила в корзину для белья разбросанную одежду, надела ночную рубашку и забралась в постель. Она лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок. Он ушел. Он ушел! Боль становилась все сильнее и эхом отдавалась в каждой клеточке ее тела, оставляя глубоко внутри ощущение приближения мрачных, трагических дней. То же самое происходило после смерти Вэнса. Она не знала, светило ли солнце, просто его не замечала. Сьюзан все делала автоматически, полагаясь на инстинкты и твердость характера. Сейчас ей снова помогла стойкость и решительность, хотя больше всего на свете Сьюзан хотелось забиться в угол спальни и остаться там навсегда.
* * *
Ей пришлось признать неотвратимость происходящего, когда она видела безжизненное тело Вэнса и присутствовала на его похоронах. С Кордом все было намного хуже. Он ушел от нее, но был рядом. Они несколько раз встречались на мероприятиях, и Сьюзан приходилось прикладывать невероятные усилия, чтобы он не заметил терзавшую ее боль. Каждый раз Корд был с Черил, хотя Сьюзан слышала, что он встречается и с другими женщинами. Ей приходилось общаться с Кордом, вести светские разговоры и наблюдать, как он обнимает Черил за талию. В голове мгновенно возникали картины: вот он целует другую женщину, касается ее своими горячими пальцами и укладывает на огромную кровать в спальне в хижине.
Стараясь не сойти с ума, Сьюзан все дни проводила в офисе. Она задерживалась на работе все дольше и дольше, отчаянно стараясь вместе с Престоном собрать как можно больше наличных, чтобы выплаты займа нанесли минимальный урон корпорации. Это была невыполнимая задача, они оба понимали, что, если Корд предпримет новые попытки, выстоять будет невозможно.
Втайне от Престона Сьюзан продала часть недвижимости в Новом Орлеане, которую оставил ей Вэнс, и пополнила их запас наличности. Престон бы скорее умер, чем позволил ей сделать это, хотя Сьюзан знала, что он тоже кое-что продал. Иногда она думала о том, что Корд специально подталкивал их к тому, чтобы продать недвижимость и земли, которые принадлежали семье из поколения в поколение. Сьюзан ненавидела его за это. Но всегда чувство ненависти было перемешано с любовью. Если бы она так сильно его не любила, боль от его предательства не была бы такой нестерпимой. Каждый раз, когда она видела Престона, который безропотно продает свою собственность, чтобы спасти корпорацию и превращается в нищего, в ее душе поднималась волна лютой ненависти к Корду.
Кроме того, его действия практически сломили Имогену. После того вечера, когда между ней и Сьюзан разгорелся спор, свекровь стала вести себя совсем по-другому, словно из нее ушли все силы. Вероятно, Имогена поняла, что не способна бороться с Кордом, вернувшись, он смог одержать уже не одну победу. Если раньше свекровь принимала живое участие в делах корпорации, то сейчас предоставила Сьюзан и Престону нести эту ношу. Кроме того, Имогена стала выглядеть на свой возраст.
В конце концов они добились своего. Престон и Сьюзан нашли достаточно средств, чтобы оплатить долг. Хотя оба и понимали, что эта передышка может быть недолгой. Они использовали все шансы собрать необходимую сумму и понимали, что следующего выпада Корда не выдержат. Тем не менее это был небольшой праздник, который они отметили во французском квартале города, в шумном ресторане, куда Корд однажды приглашал Сьюзан. Она была рада этому шуму и возможности, наконец, вкусно и с удовольствием поесть. С того момента, как Корд неторопливо покинул ее дом, Сьюзан похудела на несколько фунтов, что было совсем некстати и не шло ей. Каждый раз, когда утром смотрела на себя в зеркало и понимала, что одежда висит на ней, как на вешалке, она убеждала себя, что это скорее связано с депрессией, чем с напряженным графиком работы.
В машине по дороге домой Престон внимательно посмотрел на нее, словно извиняясь.
