горло не полезет, — призналась девушка.
— Кофе? Коньяк? Снотворное? — он не пытался ее развеселить, скорее, проверял, до какой степени ей плохо.
— Забыться, умереть, уснуть и видеть сны, — пробубнила Алина с какой-то невеселой иронией. — Не надо ничего. Проходи.
Она приглашающе махнула рукой в сторону гостиной. Савелий прошел в комнату и оценил обстановку сразу. Подушки в углу дивана, плед. Ни книги рядом, ни ноутбука. Только смартфон рядом на краешке стола. Все плохо.
— Григорий скоро появится, — решил начать разговор с чего-то нейтрального следователь.
— Хорошо, — кивнула Алина, она присела на самый край дивана. И выглядела серьезной. Слишком. — Я не буду писать заявление на Ирку.
— А! — чего-то такого Савелий и ожидал. — Вообще, я могу тебя понять. Она твоя лучшая подруга. Родственница даже. Только… Понимаешь… Это все выходит за рамки обычных семейных разборок.
— Наплевать, — упрямо возразила девушка. — Ирка писала те письма. Да, наверное, это какая-то там статья. Уголовный кодекс я так и не выучила. Но…
— Но проблема в том, что твое заявление в этом случае в принципе и не нужно, — почти с сожалением перебил ее следователь. — Информацию мы получили в ходе следственных мероприятий по другому делу. Плюс у нас есть все необходимые бумаги по этим идиотским покушениям. Письма, это лишь сопутствующие и отягчающие обстоятельства.
— Ты же понимаешь, что она не в себе? — спросила Алина уже более привычным несколько раздраженным тоном. — Тут не УК РФ смотреть надо, а медкарту!
— Конечно. Ирина пройдет освидетельствование психиатра, — подтвердил Савелий. — Но прости, она не только писала тебе, но и покушалась на твою жизнь. Все слишком серьезно. И…
— Глупости, — уверенно заявила писательница. — Савва, сейчас важно на самом деле показать ее специалисту. И как можно быстрее. Ты же не думаешь, что будь моя лучшая подруга психопаткой, я бы этого раньше не заметила? Я сейчас даже не о том, что пишу детективные романы, часто про маньяков, что более-менее знакома с основами криминальной психиатрии. Хотя и об этом тоже!
Она устроилась на диване удобнее, откинулась на спинку, явно приходила в себя, возвращалась в свое нормальное, то есть раздражающее Савелия, состояние.
— Как раз по канонам, — говорила девушка все более убедительно. — Такие заболевания не появляются вдруг. Как и все в психиатрии они родом из детства. А я как раз и знаю Ирку с пяти лет! И никаких симптомов никогда не было. Да и после… Ты думаешь, такое можно не заметить? Эти нервные движения, резкие смены настроения, даже некоторая агрессия. Ирка мать двоих детей! Идеальная мать. Любящая и заботливая. Как курица-наседка.
В его представлении это были не самые совместимые понятия: идеальная мать и курица-наседка.
— Подумай! — продолжила Алина чуть спокойнее. — Ты сам по работе встречал уйму людей. Среди них наверняка были и благополучные домохозяйки. Они так себя ведут?
Черт бы побрал ее логику. Савелия этот момент тоже смущал.
— Ладно, — согласился он. — Если бы дело было только в письмах, это одно. Но покушения…
— Ирка писала угрозы, — признала писательница. — Но покушения, это не она. Опять же, пусть там в допросной она несла сущий бред, но и в тех ее словах прочитывалась некоторая логика. Она считает, что я ее литературная рабыня. Она не могла причинить мне вред. Потому что тогда этой самой рабсилы и лишилась бы. О чем Ирка тебе и заявила.
— Не аргумент, — категорично заявил следователь. — Это именно что бред. Завтра уже она может говорить совсем иное. Противоположное.
— Хорошо, — приняла это Алина. — Но алиби. Покушений было три. И на второй эпизод у нее точно это самое алиби есть. Ты сегодня сам мог его видеть. Ее ногти!
Он вспомнил, что оценил маникюр задержанной, как произведение искусства. Более того, сам же и нашел подтверждение, что «делала ногти» Ирка точно в то время, когда Алину выталкивали на проезжую часть.
— Не понимаю, — задумчиво признался он. — Я сейчас из ее квартиры. И там мы нашли одежду. Ту самую. Куртку. Кроссовки. Штаны какие-то. Все то, что видели свидетели. Что ты сама вместе со мной видела на записи камер с соседнего подъезда.
— А ключи от квартиры соседки? — поинтересовалась писательница.
— Нет… — Савелий нахмурился.
Они уставились друг на друга с одинаковым скептическим удивлением.
— Проверь! — предложил следователь.
Алина сорвалась с места, побежала в прихожую, выдвинула заветный ящик. Савелий не стал ждать, сам отправился вслед за ней. И да. Ключи лежали на своем законном месте.
— Но… — вообще его это как-то выбило из колеи. — Только не трогай их. Отпечатки могут быть… Хотя вряд ли. Только это ничего не доказывает. Та же Ирка могла сама их и вернуть.
— Когда? — поинтересовалась писательница. — Мы были дома с Гриней сегодня почти до двух дня. Ирку привезли из дома в комитет в половине четвертого. Проверить, что она делала эти полтора часа нетрудно.
— Но вещи в ее доме, — напомнил следователь.
— Ага! — девушка усмехнулась. — А осколков лампочки там не было? Вещи и подкинуть можно. На них есть ее ДНК?
— Пока не знаю, — осторожно заметил Савелий. — Пойдем обратно?
— Пойдем в кухню, — распорядилась Алина, рывком задвинув ящик. — Теперь можно и кофе выпить.
— Только, пожалуйста, не начинай что-то готовить, — попросил следователь. — Давай попробуем разобраться. Письма точно писала твоя подруга. Но…Если мы предположим, что покушения совершала не она…
— Точно! — осенило писательницу. — Ты же сам говорил! Помнишь? Письма приходили всегда. Вне зависимости от покушений!
— Кстати, да… — этого он тоже не учел. — Хорошо. Снова предположим, что это так. Но тогда получается, что злоумышленник действует параллельно с ней. Но при этом он знает о том, что Ирка писала тебе все эти кошмарные послания. И он бывает в твоем доме, а еще и у нее. Ведь как-то он смог подбросить ей одежду эту.
— Явно не просто принес и в ее шкаф положил, — заметила Алина. — Слушай… А вы на самом деле нашли это все именно в Иркином шкафу? Она не настолько идиотка, чтобы вот так просто оставить у себя такую улику!
— Серьезно? — саркастично осведомился Савелий. — Очнись. Это не один из твоих романов. Ты думаешь
