богами! Какой-то очень древний! Я не волхв, я не понимаю! Он сказал — найти любой ценой!
— Где вы с ним встречаетесь?
— В… в Башне Молчания! На старом кладбище за рекой! Там… комната есть! Туда приносим отчеты! Он… он появляется из теней! Как призрак! И так же исчезает.
Тихомир задал еще несколько уточняющих вопросов. Федька рыдал, захлебывался, но выкладывал все. Страх перед болью оказался сильнее страха перед таинственным Хозяином.
Наконец Тихомир выпрямился. Он вытер клинок о штаны Федьки и вложил его в ножны.
— Все. Он пуст.
Он повернулся и махнул рукой Наталье. Воздушный щит дрогнул и рассеялся. Воздух хлынул в нашу сторону, неся с собой тяжелый запах крови, мочи и страха.
Наталья подошла, стараясь не смотреть на то, что осталось от Федьки. Вера шла следом, бледная, как смерть, но сжав губы. Она смотрела на Тихомира с новым, осторожным ужасом.
— Доверяешь его словам? — спросила Наталья, голос ее немного дрожал.
— Доверяю, — Тихомир кивнул. — Такие не врут в конце. Башня Молчания… Я знаю это место. Гиблое. Мертвецы там сами по себе встают из могил и шастают. Сколько раз не зачищали его, а толку нет. Идеальное укрытие.
Пока он говорил, я заметил, как Наталья старается отряхнуть с платья несуществующую пыль, поправить прядь волос. Нервы. Она заговорила, чтобы отвлечься:
— Мы в соседнем проходе наткнулись на его людей. Пятеро. Разобрались быстро. И нашли… пленников. Несколько человек. Местных, кого они взяли для каких-то работ или для выкупа. Отправили с двумя моими людьми к выходу. За это… Да, за это даже награда по службе положена. Маленький лучик света в этой кровавой бане.
Она пыталась шутить, но вышло плохо. Вера молчала, уставившись в пол.
Тихомир тем временем подошел к Федьке, который тихо стонал, свернувшись калачиком.
— Что с ним? — спросила Наталья, сморщившись.
— Живой. Калекой будет, но живой. В Приказе допросят еще раз, перепроверят показания, — он посмотрел на нас. — Надо двигаться. Здесь скоро может стать людно.
— Ага, — кивнул я и резко опустил лезвие меча на шею бандита, отделяя голову от тела. — Обойдутся в Приказе без него. А тащить эту тварь за собой глупо. Все, что надо, он сказал. Ну, и другим знать об этом ни к чему.
Тихомир сверкнул на меня глазами, но ничего не сказал. Как и девушки. Да и плевать на их мнение, если честно. Отчитываться в своих действиях я не привык.
Мы пошли назад, к выходу. Тихомир тяжело шагал, о чем-то думая, иногда дергая при этом рукой, что лежала на рукояти меча.
Я шел последним, чувствуя тяжесть в каждой клеточке тела. В голове крутились обрывки услышанных фраз: Башня Молчания… Хозяин в маске… Зачем я ему понадобился?
Мы вышли из пещер на холодный ночной воздух. Он показался нам невероятно чистым и свежим после смрада подземелья. Люди Тихомира уже ждали, окружив группу спасенных пленников — испуганных, замерзших людей.
Наталья отдала тихие распоряжения, ее агенты начали организовывать отход. Вера села на камень, обхватив колени руками, и просто смотрела в темноту.
Я подошел к краю обрыва, глядя на темный лес внизу. Башня Молчания. Старое кладбище. Призрак в маске. Охота продолжалась. Но теперь у нас была цель. И конкретное место.
Сзади подошел Тихомир. Он молча постоял рядом, тоже глядя в ночь.
— Спасибо, что остался, — сказал он наконец. — Не каждый выдерживает такое.
— Привык, — буркнул я в ответ.
— Нет, — он покачал головой. — К такому не привыкают. Просто… принимают как необходимость. Ты сегодня хорошо работал. Оба хорошо.
Он кивнул в сторону Веры.
— Я думал, она сломается. Выдержала. Может, и из нее что-то путное выйдет. С твоей помощью.
— Я не нянька, — огрызнулся я.
— Я знаю. Ты — воин. Но иногда им приходится быть и няньками.
Он хлопнул меня по плечу и отошел, чтобы помогать своим людям.
Я остался один. Стоял и смотрел, как луна пробивается сквозь рваные тучи, освещая мертвые каменоломни. Впереди была Башня. И человек в маске. И ответы.
Я потрогал рукоять меча. Он отозвался тихой, знакомой дрожью. Он был готов. И я был готов. Как всегда.
Обратный путь в поместье был похож на похоронную процессию. Мы брели через лес, обвешанные оружием, грязью и усталостью, как проклятые. Спасенные пленники шли, согнувшись, молча, изредка всхлипывая. Даже Вера, обычно такая ядовитая, передвигала ногами, уткнувшись взглядом в землю, и я почти физически чувствовал, как в ее голове крутятся обрывки ужаса и боли от увиденного в пещерах.
Поместье встретило нас тишиной и светом в нескольких окнах. Слуги, бледные и испуганные, высыпали на крыльцо, забрали спасенных пленников. С ними еще предстояло поработать и выяснить, кто они и почему оказались у бандитов.
Я прошел мимо них, к себе в комнату. Сбросил плащ, потом куртку — они с грохотом упали на пол. Рубаха под ними была мокрой от пота и прилипла к спине. Я сел, закрыл лицо руками, чувствуя, как дрожь усталости наконец-то добирается до костей. Адреналин ушел, оставив после себя пустоту и ноющую боль в каждой мышце. Нырнул в душ, смывая с себя этот день. Спустился вниз.
Лишка, как дух — хранитель, появилась из ниоткуда с кружкой чего-то горячего и дымящегося. Не чай — что-то травяное, горькое, но согревающее изнутри. Я кивнул ей в благодарность и стал пить, не чувствуя вкуса.
Вскоре пришли и остальные. Наталья, сменившая одежду, но не избавившаяся от напряжения в плечах. Тихомир — его лицо было, как всегда, каменным, но в уголках глаз залегла глубокая усталость. Вера — она села в самом дальнем углу, свернувшись калачиком в кресле, и уставилась в стену.
Принесли поздний ужин. Хлеб, мясо, много зелени. Ели молча. Ложки звенели о тарелки, жевание и глотание казались неестественно громкими. У каждого в голове были свои картины. У меня — лицо Федьки в момент, когда Тихомир достал нож. У них, наверное, мои движения в бою, мои слова… И слова Федьки.
Именно Вера нарушила тишину. Она поставила пустую кружку и посмотрела прямо на меня.
— Мстислав. То, что сказал Холодный… Кого он искал? Ты что-то про это знаешь?
Я ничего не ответил, просто смотрел на нее поверх кружки.
— Он говорил про какого-то мертвяка, что привез в поместье граф, — продолжила она, и ее голос был тихим, но твердым. — И… я помню этот меч, что висит у тебя за спиной. Видела его в коллекции графа. Он принадлежал Артуру — последнему королю Бритони. По легенде он никому не подчиняется — только достойнейшему. Но
