просто — ужин, сон, утро, поход в пещеры. Но нет. Всегда находится кто-то, кому не спится.
Посмотрел на меч, чуть взмахнул им, разгоняя кровь. Сзади слышалось тяжелое дыхание Тихомира, нервное бормотание Веры, пытающейся собрать хоть какую-то магию, и твердый голос Натальи, отдающей приказы. Я расслышал, что со связью опять проблемы — зачем она тогда вообще нужна, если, когда надо, ее нет? Глупый мир и глупое время. Раньше было проще. Но пока…
Очередной бой. Очередная защита того, что дорого. Кажется, такова моя судьба. До конца.
— Ну, что, твари, — прошептал я, глядя на надвигающиеся тени. — Потанцуем.
Я тут сделал чибика Мстислава, которого подарю всем желающим за наградки.
Глава 18
Глава 18
Тишина после воя сирены была хуже любого грохота. Она была неестественной, мертвой. Воздух, обычно напоенный легким гудением защитных чар, вибрацией оберегов, был пуст. Абсолютно пуст. Как после смерти. Только ветер шелестел сухой травой на дворе, да наши собственные сердца стучали где-то в горле, глухо и часто.
Обнулятор. Черный пульсирующий купол над головой выжег все. Моя сталь в руке была просто холодным куском металла. Руны на клинке, всегда отзывавшиеся легким теплом и песней, молчали. Они были мертвы. Меч стал тяжелее. Просто железом. Как и я сейчас был просто человек. Уставший, израненный, без своей магии, без своей силы. Один на один с десятью тенями, от которых веяло ледяным, бездушным мраком.
Тихомир встал рядом. Его дыхание было ровным, но я видел, как сжаты его пальцы на рукояти тесака, который он держал в руке вместо привычного меча. Он тоже чувствовал это. Пустоту. Беспомощность. Мы оба были волками, которых лишили клыков и загнали в угол.
— Магия мертва, — тихо, без эмоций, констатировала Вера. Ее руки беспомощно опустились. От нее не исходило ничего, даже слабого свечения. — Я… я ничего не могу.
— А я и не рассчитывал, — буркнул я, не отводя глаз от надвигающихся фигур. — Наталья?
— Дистанция слишком велика, — ее голос был сдавленным.
Она держала арбалет наизготовку, но это было бесполезно. Десять целей, быстрых, в масках. Один промах — и ее закидают тем же, чем они выжгли всю магию усадьбы.
— Я… Я просто не попаду. Остальные тоже — простое оружие не работает.
— Значит, дело за нами, — Тихомир сделал шаг вперед, поднимая тесак. Его лицо было спокойным. Принявшим неизбежное. — Старая добрая сталь. Как в былые времена, да, Мстислав?
— Как в былые времена, — кивнул я, занимая место рядом с ним, плечом к плечу. Двое против десяти. Не самый плохой расклад. Бывало и хуже.
Тени двинулись. Медленно, синхронно, как одно существо с двадцатью руками. В их движениях не было ни ярости, ни азарта. Только холодная, безжалостная эффективность. Из складок плащей блеснуло оружие. Не магическое — обычное, но отточенное до бритвенной остроты. Короткие мечи, кинжалы с серповидными гардами, боевые ножи.
Они не стали окружать. Они пошли в лоб. Волной.
Первый удар принял на себя Тихомир. И волна разбилась о скалу его мастерства. Тесак, тяжелый и негнущийся, встретил клинок первого нападающего с оглушительным лязгом. Тихомир не отступил ни на шаг, провернул тесак, отбросил оружие противника и тут же нанес короткий рубящий удар в шею. Тень отклонилась с неестественной, змеиной пластичностью, и тесак лишь скользнул по маске, оставив на ней глубокую царапину.
Я в это время работал с двумя другими. Мой меч был беспомощен против их скорости. Я использовал его как щит, отражая удары, парируя, уворачиваясь. Лезвие просвистело в сантиметре от моего лица, я отпрыгнул назад, почувствовав, как второй клинок режет мне бок — неглубоко, но больно. Теплая кровь тут же залила рубаху.
— Держись, витязь! — крикнул Тихомир, отбивая атаку еще одного.
— Сам держись! — рявкнул я в ответ, делая выпад. Мой меч наконец-то нашел плоть — вонзился в руку одного из нападающих. Тот даже не вскрикнул, лишь отшатнулся, и его место тут же занял другой.
Это был кошмар. Они не уставали. Не чувствовали боли. Не делали ошибок. Они были идеальными машинами для убийства. Мы с Тихомиром отступали, пятясь к воротам, отбиваясь, нанося удары, которые они парировали или принимали на себя без единого звука. Воздух гудел от свиста стали, хрустел от ударов, которые приходились по доспехам, по костям.
Я поймал ритм. Дышал. Рубил. Отступал. Тихомир был моим зеркалом — медленнее, но мощнее. Он брал на себя главный удар, а я в это время старался найти щель в их защите. Мы дрались, как единый организм, без слов, понимая друг друга с полусдвига бровей, с полувздоха.
Я пропустил удар. Не увидел в темноте движения сбоку. Острая, жгучая боль в бедре заставила меня споткнуться. Я рухнул на одно колено, едва успев поднять меч для защиты. На меня набросились двое. Их клинки сверкали в тусклом свете.
— Мстислав!
Это был крик Тихомира. Он рванулся ко мне, подставив спину. Я увидел, как клинок одного из нападающих вонзается ему в плечо. Тихомир зарычал от ярости, развернулся и своим тесаком почти что снес голову нападавшему. Черная кровь брызнула фонтаном.
Этот момент дал мне передышку. Я вскочил, игнорируя боль в ноге, и всадил свой меч в подмышку второму, что на меня нападал. Легко, как в масло. Он замер, захрипел и рухнул.
Их осталось восемь. Но мы были уже изранены. Тихомир истекал кровью из плеча, я хромал, чувствуя, как кровь заливает сапог. Дыхание было хриплым, в глазах стояли черные точки.
— Надо… брать… одного… живьем… — выдохнул Тихомир, отбивая очередной удар.
— Пробуй… — я рванулся вперед, на того, кто казался лидером — на того, кто говорил.
Мой меч встретил его клинок. Удар отозвался болью во всем теле. Он был невероятно силен. Мы скрестили клинки, почти уткнулись друг в друга лбами. Его маска была холодной, гладкой. За ней не было ничего. Ни ненависти, ни злобы. Пустота.
— Инлинг… — прошипел он тем же скрежещущим голосом. — Ты… устал…
— А ты… говно… — я плюнул кровью ему в маску и рванул клинок на себя, пытаясь вывести его из равновесия.
В этот момент раздался резкий, сухой звук — штык! И один из нападавших, что готовился ударить Тихомира в спину, вдруг замер, схватился за шею, где торчал арбалетный болт. Наталья! Она рискнула! Она стреляла! Ну да, мы подошли ближе, теперь она могла — и сделала.
Этот миг дезориентации стоил лидеру жизни. Тихомир, воспользовавшись паузой, с диким ревом обрушил на него свой тесак. Тот отбил удар,
