неправильным.
Егор стоит у двери в напряженной позе. Маска скрывает выражение его лица, но по тому, как сильно парень сжал руки в кулаки ясно — он не хотел, чтобы Инга видела меня здесь.
Не хотел, чтобы она застала нас вдвоём.
Что бы это ни значило.
Инга медленно оборачивается к Егору и цедит:
— Это что, шутка какая-то? — Её длинные чёрные волосы шёлковым водопадом струятся вдоль спины, вторя каждому мимолётному движению. — Мало того, что ты унизил меня сегодня на благотворительном вечере, так ещё и привёл сюда эту… девчонку? В наше место?
Их место?
Слова девушки бьют по больному.
Егор приводил её сюда. А значит…
Всё, что было между нами, было и с ней.
О, чёрт.
Меня сейчас стошнит.
— Я не собираюсь обсуждать с тобой свои решения, — голос Егора глухой из-за маски. Предупреждающе опасный.
Плотно закрыв дверь, Морозов делает несколько шагов вперёд, заслоняя меня от Инги. И от этого движения — инстинктивного, защищающего — что-то сжимается в груди. Давит неясным чувством.
— О, нет, милый мой, ты будешь. И начнёшь прямо сейчас. — Девушка издаёт короткий, нервный смешок, который режет слух своей неестественностью. — Решил поиграть в принца, спасшего Золушку? Флаг тебе в руки! Можешь развлекаться, сколько угодно, но я больше не собираюсь это терпеть.
— Тогда что ты здесь делаешь? — Спрашивает Егор, ничего не выражающим тоном, и снимает маску за ненадобностью.
От подчёркнуто пофигистичного тона парня, Инга теряется, на секунду растеряв всю свою браваду. Но быстро приходит в себя.
— Не смей играть со мной в эти игры, Аид, слышишь? — Шипит, не скрывая эмоций. — Бедненькая недотрога и её спаситель — это всё, конечно, мило, но ты кое-что забыл…
— Мы с тобой ничем друг другу не обязаны. Я тебе ничего не обещал. Забылась здесь только ты, — припечатывает Морозов.
Уверенная осанка. Ноги расставлены на ширине плеч. Руки сложены на груди. И вроде бы Егор — хозяин положения, но я чувствую, как что-то неуловимо царапает на краю сознания. Предчувствие подсказывает, что всё не так просто и легко, как он хочет показать.
И, словно в подтверждение моих мыслей, Инга заполняет повисшую между ними паузу угрозой:
— Если я уйду отсюда, Егор, между нами всё будет кончено. Окончательно. И все договорённости тоже потеряют силу.
Не знаю, как долго они вместе, но даже я за столь короткий промежуток успела понять, что на Аида не действуют ультиматумы. Они распаляют его ещё сильнее.
— Валяй, — бросает в ответ небрежно.
— Что? — поражённо выдыхает девушка. — Поверить не могу! Егор… — Она хватает парня за ворот худи, заглядывая ему в глаза. — Ты и правда готов перечеркнуть всё, что между нами было, из-за неё?
На мгновение мне даже становится жаль Ингу.
Но всего лишь на мгновение.
Меня это не касается, — напоминаю себе.
Или..?
Поняв, что манипуляции на Егора не действуют, Инга рывком выпускает ткань худи из рук. И смещает фокус внимания на самое слабое, по её мнению, звено в этой комнате.
На меня.
— Вылезай, дворняжка, — звучит, как плевок.
Не желая больше прятаться за чужой спиной, встаю с дивана. Ноги подкашиваются, но я выпрямляю спину. Ярость, что ещё не утихла, возвращается с удвоенной силой. Только теперь она не жаркая, а холодная и острая.
— Я тебе не дворняжка, — говорю я, и голос, к моему удивлению, звучит ровно и твердо. — Меня зовут София. София Морозова. Советую хорошенько это запомнить, а то память у тебя, как у рыбки — три секунды.
Тишина, которая повисает после моих слов, оглушительна. Глаза Инги расширяются от неподдельного шока, а потом сужаются до щелочек. Она долго смотрит на Егора (который в свою очередь косится на меня не без одобрения) и чего-то ждёт.
Возражений?
Подтверждения?
Морозов не даёт ей ни того, ни другого.
И, в конце концов, взгляд девушки снова возвращается ко мне.
— Ах, да, жена, — выплёвывает, словно ругательство. — Новая актриса в извращенных играх, Аида. Или…
Лицо Инги искажается внезапным озарением. Приоткрыв рот, она не сразу подбирает слова.
— Ты действительно женился на этой дворняжке, просто чтобы насолить отцу? — Ахает.
Егор не отвечает. Только хмурится. Но его молчание красноречивее любых слов.
Она попала в точку.
Издав странный звук, нечто среднее между смешком и рычанием, Инга разражается целой тирадой:
— Боже, да ты совсем спятил! Я думала, это очередная твоя игра. Блажь. Да что угодно! Но ты и правда устроил весь этот спектакль с фейковой женитьбой только из-за отца? Да у тебя реальные проблемы с головой, парень!
Девушка делает шаг ко мне. Её каблуки громко стучат по бетонному полу. Но в последний момент между мной и брюнеткой вырастает плечо Егора.
Вынужденно остановившись, Инга поднимает на парня взгляд, полный горькой иронии и чисто женской обиды.
— Почему именно она? — Вдруг спрашивает очень тихо. — Что ты в ней нашёл? Да она же по всем параметрам мне проигрывает! Или тебя именно это и зацепило? Что она не такая?
— Не позорься. Уходи, — грубо цедит Егор.
Но небольшую комнату Аида уже захватил её запах — сладкие, удушающие духи, кажется, пропитали даже стены. А, может, он и не выветривался. Был здесь всегда.
Black Opium.
Запах, который преследовал меня на благотворительном вечере даже после фееричного ухода Инги.
Запах, который теперь будет преследовать меня всякий раз, когда я буду вспоминать сегодняшнюю ночь.
— Сколько он заплатил тебе? — цедит ядовито, обращаясь ко мне.
— Инга, — Егор хватает её за предплечье. — Я сказал, убирайся немедленно. Здесь я с тобой церемониться не стану.
Но та не обращает на Морозова никакого внимания. Уперев в меня дикий, разъярённый взгляд, ревёт не своим голосом:
— Отвечай, когда я с тобой разговариваю, продажная шкура! — Срывает на мне злость, даже не подозревая, что я дралась и за меньшее.
Я не отвожу взгляд. Смотрю ей прямо в глаза. Но вижу перед собой лишь обиженную женщину, которая не стоит моего внимания.
Да и весь этот конфликт меня не касается.
По сути, между мной и Егором нет ничего, кроме контракта. То, что произошло сегодня — ошибка. Слабость. И моя, и его. Возможно, накопившееся напряжение. Но не более.
Это было в первый и последний раз.
Ничего подобного между нами я больше не допущу.
Вот только слова Инги задели меня. Глубоко и больно. Поэтому я решаю поставить на место зарвавшуюся богачку.
— Я понимаю, проигрывать тяжело. Но лучше бы тебе смириться и отпустить ситуацию по-хорошему. Потому что, если ты ещё хоть раз назовёшь меня как-то кроме моего имени, я так разукрашу
