предстоит работать дальше.
Но проводить нас Мирослава вышла. С собой я взял Зубова и ещё двух гвардейцев. Петрович залез на заднее место со «Слонобоем» наперевес.
Мирослава остановила меня, когда я уже собирался сесть во внедорожник. Она взяла меня за предплечье и посмотрела на часы.
— Ни царапинки, — хмыкнула она.
А ведь удар деревянного кулака был таким, что мог бы сломать ворота.
— Я же говорил: владелец заверил, что они противоударные, — улыбнулся я. — Прямо как я!
Она заглянула мне в глаза и тепло произнесла:
— В твоей ударостойкости я уверена гораздо больше, чем в этих часах.
Пожелав девушке удачи, я сел в машину и мы выехали в город. Петрович то и дело нервозно посматривал в окно внедорожника — видно, соскучился по грузовику.
Ох как соскучился!
А ещё явно волнуется за его сохранность после нападения и за здоровье своих друзей-механиков.
У меня начали мелко подрагивать руки. Последствия Открытой Чаши уже во всю давали о себе знать. Дрожь в пальцах, привкус грозы на языке, покалывания в затылке — и это ведь только начало.
Кажется, ещё и температура поднимается — тело уже горит.
* * *
Четверо гвардейцев рода Северских сидели на стопке лысых покрышек. Перед ними на табурете стояла трёхлитровая банка компота и гранёные стаканы, которые им любезно вынесла Кристина.
Из бокса доносился голос Макса:
— Любимая, солнышко, подай тринадцатый!
— Держи! — пропела в ответ его женщина.
Гвардеец Ёрш поёжился и отхлебнул компота.
— Нет, мужики, мы ведь тоже поработали, — заговорил он. — Ведь поработали же⁈ Двоих на подходе сняли!
— Троих, — кивая, поправил Кремень.
— Да… — выдохнул Ёрш и снова поморщился, невольно вспомнив недавние события.
Утренняя атака врага шла, как по учебнику — приехали два серых фургона без номеров, пустили дымовые гранаты, начали штурм…
А потом чья-то шальная пуля пробила компрессор мастерской.
— Они же не сразу вышли, — вспоминал Ёрш, глядя в стакан. — Они вышли, когда те самоубийцы по свежему крылу попали…
— По компрессору, — снова поправил Кремень. — Крыло уже потом зацепили.
— Один хрен! — махнул рукой Ёрш. — Кристина сварочную маску подняла, на дырку посмотрела… — он нервно передёрнул плечами и залпом допил компот.
Случившееся гвардейцы рода Северских до сих пор не могли в полной мере осмыслить. Обычная влюбленная парочка СТОшников устроила нападавшим такой разнос, что матерые гвардейцы даже почувствовали себя лишними на этом поле боя. Врагов было много, но Макса и Кристину это нисколько не смутило, когда они ринулись в бой, держась за ручки. А затем…
Огонь Макса был настолько мощным, что от того, кто попал в компрессор, остался лишь пепел. Потом Кристина выкрикнула:
— Дорогой, осторожнее с трофеями!
И он стал больше сдерживаться.
А она? Водяная ведьма, не иначе! Внутри того, кто попал по новенькому крылу, девушка создала водяное дерево, которое разорвало тушу на мелкие кусочки…
Ёрш понизил голос и заговорщицки произнес:
— Мужики, а вот скажите честно. Кто страшнее: наши или эти?
— Наши — это кто? — деловито уточнил Кремень. — Лапа? Клин?
— Ну… Господин. Святогор. Госпожа, опять же.
— Так, — протянул Кремень, задумчиво поскрёб подбородок. — Не, наши страшнее как будто бы… Там хоть понятно, почему они страшные — воины все. А тут кто? Механики вроде бы…
— Вот! — поднял палец Ёрш. — Механики! А Дар какой!
За воротами зашуршал гравий. Во двор заехал внедорожник, задняя дверца которого распахнулась ещё на ходу. Первым наружу выбрался Петрович со «Слонобоем» за плечом. Здороваться старик не стал и засеменил прямиком к «Егерю», бормоча на ходу что-то ласковое.
Гвардейцы подорвались с покрышек. Следом из машины вышли Зубов, господин и двое бойцов.
— Нападение отбито, потерь нет, — чётко доложил Кремень. — Трофеи собраны… — он замялся.
— Но? — коротко спросил господин.
— Собрали по чести, — признался Кремень. — С тех, кого сами прикончили.
— Это правильно, — кивнул господин. — Потом расскажешь подробности.
Кремень понятливо кивнул и зацепился взглядом за штанину господина, к которой прилип ошметок какого-то мяса. Учитывая, откуда только что приехал господин — вряд ли это была говядина или свинина.
Кремень вздрогнул, проводин Антона Игоревича взглядом. А тот уже направился к ангару, по ходу осматривая двор. Изувеченные и опаленные трупы вызывали у него особый интерес.
Как, впрочем, взорванные и помятые машины, кучи оружия да патронов, сложенные по кучкам.
Кристина вышла навстречу, вытирая руки ветошью. Максим возник в проёме бокса за её плечом и молча кивнул.
— Ваше благородие, вышла небольшая задержка, — сказала Кристина. — Утром планировали уже закончить. Но нас немного отвлекли.
— Наслышан, Кристина Альбертовна.
— Можно просто по имени, — спокойно произнесла темноволосая девушка в синем джинсовом комбинезоне и красной косынке на голове.
Антон Игоревич кивнул и указал в сторону брезента, за которым были трупы напавших.
— Гости хоть представились?
— Невежливые попались, — вздохнула Кристина. — И документов при них не нашлось.
Господин с Кристиной ушли в бокс принимать работу, Петрович потрусил следом. Оттуда сразу донеслось: «А рычажок теперь вот здесь, Михаил Петрович… Да не хватайтесь вы сразу!»
Гвардейцы вернулись на покрышки.
— Не, мужики, — подытожил Ёрш, разливая остатки компота. — Наши всё равно жёстче.
— Наши, — согласился Кремень. — Однозначно. А теперь представьте, что будет, если наши и эти однажды объединятся и пойдут против кого-то единым фронтом?
Ёрш представил, и вздрогнул гораздо сильнее, чем в прошлые разы.
Глава 18
Петрович с довольным видом держал руль «Егеря» обеими руками, спина его была идеально прямой, подбородок приподнят. К человеку прямо-таки вернулся смысл жизни.
Я сидел рядом с ним на пассажирском сиденье, Кремень с его сменой разместились в кузове, а Зубов и остальные бойцы на внедорожнике ехали следом.
— Вы только послушайте, Антон Игоревич! — старик чуть прибавил газу и блаженно прищурился. — Ни стука, ни свиста! Подвеску перебрали, движок отрегулировали… А тяга какая!
— Слышу, — подтвердил я.
— А рычажок новый хорошо вписался, — сказал Петрович и любовно тронул набалдашник под правой рукой.
Дальше он вполголоса сообщил самому «Егерю», что дома его ждут. Затем старик притих на пару минут, но потом его прорвало.
— Антон Игоревич! А эти-то мои… механики! — сказал он, мотнув головой, будто бы попытался указать
