не беспокоить. Обещал к вечерним ватрушкам вернуться… Но не поручусь.
Мирослава кивнула и направилась к теплице — получить отчёт от старосты лучше уже сегодня. Но, проходя неподалёку от первого в деревне колодца, она вдруг уловила обрывок чужого разговора. Две молодые женщины из числа недавних переселёнок склонились друг к другу и громко шептались:
— … говорю, сама видела! Лежит на воде и не тонет!
— Да ну тебя!
— Чтоб мне провалиться! И это самое… — голос девушки упал до жаркого шёпота. — Господин-то наш, оказывается, вон какой красавец. Сама сходи глянь, пока не стемнело. Тропинкой вдоль ивняка, там наши уже все, он ведь, считай там совсем без оде…
Она поперхнулась на полуслове, заметив госпожу, а вторая тихо ойкнула.
Обе мгновенно поклонились и исчезли, как показалось Мирославе — даже быстрее, чем умеет цапля-швея.
— Так-так-так… — медленно произнесла Мирослава в пустоту.
Хозяйка Чёртовой Лапы решительным шагом двинулась в сторону восточного поля.
Ближе к речке держал оборону Игоша. И держал в самом прямом смысле: он стоял поперёк тропы, растопырив руки, а перед ним приплясывала Маша.
— Ну пусти-и! Я одним глазочком!
— Нельзя, Маша!
— Почему это?
— Там Антон Игоревич… занимается магией.
— Врёшь ты! Елена сказала, он купается! Все пошли смотреть, а я, что ли, рыжая?
— Вот поэтому и нельзя, — отрезал Игоша и тут, заметив Мирославу, вытянулся. Щёки у него горели. — Мирослава Сергеевна! Я ей объясняю, а она…
— Всё правильно объясняешь, — одобрила Мирослава. — Маша, в столовой ватрушки стынут. Беги, пока гвардейцы всё не съели. Знаешь что будет, если Лапа из Брагино вернётся?
— Представляю… — сглотнув невидимый ком, медленно проговорила девочка. А затем с озорным блеском в глазах выпалила: — А вы куда?
— А я по делу, — отрезала бывшая графиня.
— Все у вас дела… — проворчала Маша.
Но ватрушки, кажется, победили её исследовательский интерес, так что спустя несколько секунд девочка вприпрыжку понеслась к столовой. Игоша выдохнул, благодарно кивнул Мирославе Сергеевне и поплёлся следом.
Ещё на подходе Мирослава услышала возбужденное перешёптывание. В кустах над берегом расположился целый зрительный зал — несколько девиц пристроились между ветками, вытягивая шеи. Ближе всех к воде, отогнув ветку, устроилась Ленка.
Мирослава остановилась позади и негромко кашлянула. Зрительницы подскочили и взвизгнули, будто их облили ледяной водой. Вытянувшись по струнке, они уставились на госпожу.
— Мы… мы тут бельё полоскать пришли… — выпалила самая смелая из них.
— Не слышала, что в Чёртовой Лапе проблемы с водоснабжением, — сказала Мирослава, посмотрев на её пустые руки. — Может быть и не в каждый дом трубы заведены, но воды на всех хватает. Достаточно, сударыни. Концерт окончен!
Девушек как ветром сдуло.
Правда, с тропы между ивняка донеслось тоскливое «везёт же госпоже…».
Мирослава сжала губы, пряча улыбку, и повернулась к воде.
Анхарт лежал посреди тихой заводи, раскинув руки. Он не шевелился, и вода держала его сама. От тела расходились медленные круги, а поверх кругов вода сплеталась в спирали — такие гладкие и ровные, что казались почти неестественными. По берегам лежала приглаженная трава, воздух над заводью едва слышно звенел. Даже издали чувствовалось, как густо витает вокруг него Сила.
Из одежды на хозяине здешних земель были только часы.
Мирослава хмыкнула — теперь, значит, он решил проверить свою покупку ещё и на водонепроницаемость.
Она напомнила себе, что собиралась лишь убедиться, что всё в порядке, и уйти. Затем напомнила ещё раз. Потом решила, что никуда не торопится, тем более после такого дня… и всё-таки оглянулась — не подглядывает ли кто за ней самой.
После чего осторожно пошла к берегу, то и дело поглядываю на воду, которую сейчас золотило закатное солнце.
Оно же очерчивало плечи, грудь, живот отдыхающего мужчины. Каким только не видела Анхарта за минувшие недели Мирослава — в бою, в лаборатории, на приёме. Но сейчас в нём не было привычной собранности. Лицо разгладилось, дыхание было глубоким и редким, и вся заводь дышала будто бы вместе с ним.
Она присела на тёплый камень у тропы и позволила себе просто смотреть на человека, которого уважает и ценит. За весь этот бесконечный день ей выпала первая минута тишины, почему бы не провести ее в достойной компании.
Но…
«А девушки были правы, — мелькнуло в ее мыслях. — Посмотреть действительно есть на что. Он очень гармонично сложен, и…»
Взгляд Мирославы скользнул с груди вбок, отметив какую-то необычную татуировку на боку, затем насладился кубиками пресса Анхарта, разгорячился и пошел ниже, а там…
Мирослава внезапно ощутила вокруг себя ощутила буйство Силы. Идеальные круги на воде сбились, теряя форму, затем спирали стали закручиваться быстрее и над заводью начал подниматься пар.
Еще при жизни в Иваново Мирослава хорошо знала, что вечерний пар над рекой — явление нормальное, особенно перед туманом. Но сейчас это выглядело слишком зловеще и неправильно.
Пар неестественно быстро начинал клубиться прямо на глазах.
Тонкие струйки пара поползли от тела Анхарта во все стороны, и вскоре вся вода вокруг него задышала белым.
Мирослава настороженно поднялась с камня.
Ветер ударил от середины заводи, пригнул ивняк и сорвал с воды брызги. По поверхности пробежали белые нити и погасли.
А потом Анхарта подняло над водой…
Он висел в клубах пара, запрокинув голову, и вода под ним закручивалась воронкой. Вокруг его рук вспыхивали и гасли маленькие сухие разряды.
Девушка шагнула к берегу, и в этот миг до неё дотянулся привкус грозы.
— Анхарт! — крикнула она.
Ответа не было. Мирослава сбежала по склону, на ходу сбрасывая куртку, и вошла в воду. У кромки вода оказалась горячей.
Она этого почти не заметила и пошла вперёд, к нему.
* * *
Некоторые древние практики со стороны выглядят пугающе. А изнутри это всего лишь «уборка» — разобрать завалы, вынести лишнее, проветрить узлы.
Каждый пласт каналов Силы приходилось разогревать и заставлять энергию циркулировать с правильной скоростью и давлением, восстанавливая баланс.
Находясь в глубокой медитации, я не чувствовал, не видел и не слышал происходящего снаружи — заранее опустил свое восприятие до минимума. Осталось только чувство опасности и инстинкт самосохранения. Грубо говоря, пока мне ничего не угрожает, я будто бы в вакууме.
Так что, абстрагировавшись от мира, я вовсю занимался перестройкой энергосистемы.
В фоновом режиме мозг показывал мне воспоминания о прошлом — как я использовал Открытую Чашу раньше, при защите своей твердыни. Разумеется,
