что организм взялся за восстановление всерьёз. — Но питание у вас пока диетическое.
— Я и не надеялся на иное, — вздохнул Браунштейн.
Он сам спустился с крыльца, придерживаясь за перила, и зашагал рядом со мной и Мирославой.
На завтраке мы коротко ввели юриста в курс дела — находясь в неведении, он явно чувствовал себя некомфортно и заметно успокоился, когда узнал о всех произошедших событиях. Имея информацию, проще планировать будущее.
— Шрам — непростая личность, — покачал головой юрист. — Но с этими негодяями он и рядом не стоял. А теперь, выходит, мое спасение — это ещё отчасти и его заслуга. Вот уж неожиданно…
— Не совсем так, но сейчас это неважно, — ответил я.
Браунштейн открыл было рот, чтобы что-то сказать, да не успел.
— Ваше благородие! — в столовую влетел запыхавшийся дежурный. — Со стороны трассы у КПП стоят две чёрные «Волги» с номерами канцелярии.
Мы с Мирославой переглянулись. Неужели снова Корчагин?
— Запускайте, — велел я и повернулся к Браунштейну. — А вы, Виктор Валерьевич, завтракайте. Пообщаемся пока сами.
Я быстро покончил с завтраком, и мы вышли на улицу. «Волги» доехали до ворот и мягко остановились.
Вышел к нам отнюдь не Корчагин, а уже знакомая парочка. Первый — сухощавый с тонкой кожаной папкой. Второй — невысокий с аккуратными усами и казённым планшетом под мышкой.
Старший инспектор Специальной канцелярии Волгин Дмитрий Сергеевич собственной персоной. И его верный лейтенант Сухарев.
— Какие настырные, — вполголоса произнесла Мира.
Я мысленно согласился. Правда, в этот раз они явились без полицейского броневика и спецназа.
Видимо, чему-то служебная жизнь их всё же научила.
Дуга с двумя бойцами молча встал поодаль. Руна Ощущения тем временем прошлась по гостям. Пульс у Волгина частил сильнее, чем положено при рутинной поездке, и поверх этой нервозности лежало старательно натянутое самодовольство. Сухарев был спокоен — этот просто фиксировал.
— Господин Северский. Госпожа Северская, — произнёс Волгин, остановившись в пяти шагах и раскрыв папку. Здороваться он посчитал излишним. — Специальная имперская канцелярия по надзору за дворянскими родами проводит проверку по событиям вчерашнего дня в районе Брагино. Массовые беспорядки с применением боевого оружия и Даров, погромы, уничтожение и повреждение частного имущества, включая торговый дом «Аквилон». Также захват объектов чужой частной собственности. По совокупности сведений во всех перечисленных событиях активно участвовали вооружённые формирования рода Северских.
Он оторвал взгляд от бумаг, и его речь продолжил Сухарев:
— Вам и Мирославе Сергеевне Северской надлежит явиться в отделение Специальной канцелярии для очной беседы. Сегодня, к девяти ноль-ноль.
— Это задержание? — уточнил я.
— Пока приглашение, — с явным удовольствием ответил Волгин. — Настоятельное.
— Род Северских проводил операцию по спасению похищенного человека! — зазвенел голос Мирославы. — Виктора Валерьевича Браунштейна и троих его сотрудников удерживала брагинская группировка. В подвале, связанными! Ваши «пострадавшие собственники»…
— Вот на беседе всё и изложите, — перебил Волгин. — Версия о похищении нам известна, как и обращение госпожи Браунштейн. Только давайте будем точны в формулировках, госпожа Северская. Обращение — это слова обеспокоенной супруги о том, что муж не вернулся домой. На тот момент ни факт похищения, ни причастность каких-либо лиц установлены не были. И вот что занятно: розыск по линии канцелярии ещё толком не начался, а гвардия рода Северских уже совершенно точно знала, где искать. Вы вошли в чужой район, вскрыли подпольные объекты, о существовании которых даже Канцелярия знала далеко не всё.
— Вам придётся немного поработать, инспектор, чтобы во всём разобраться, — спокойно произнес я. — А нам слишком дорого время, чтобы попусту удовлетворять ваше любопытство.
— Для того и нужна эта беседа, — пожал плечами он. — Там и проверим все обстоятельства. А их, обстоятельств, накопилось много. К слову, где же сейчас сам господин Браунштейн, которого вы якобы спасали? Живым его в городе не видели уже которые сутки. Очень интересный вопрос, знаете ли. И задать его вам могут уже совсем в ином статусе.
Мирослава набрала воздуха, но ответить не успела.
— Отчего же не видели, — донеслось со стороны столовой. — Видели! Правда, зрелище, признаю, на любителя.
От столовой неторопливо и размеренно в своих тапочках шагал Браунштейн, покачивая в руке стакан киселя. И с каждым шагом Виктора Валерьевича лицо Волгина вытягивалось всё заметнее.
— Доброе утро, Дмитрий Сергеевич. Лейтенант, — коротко кивнул обоим Браунштейн и передал стакан подбежавшему дежурному. — Прошу простить за мой вид. Я на диетическом питании и строгом постельном режиме. Вчера меня оперировали. И это — прямое следствие тех самых событий, по которым вы проводите проверку.
— Господин Браунштейн, ваше участие в данной… — начал Волгин.
— Я ещё не закончил приветствие, — мягко заметил юрист. — К тому же я, как потерпевший, имею что сказать.
Сухарев покосился на начальника и на всякий случай занёс палец над планшетом.
Я же через Руну Ощущения внимательно следил за состоянием энергетических каналов Браунштейна — нельзя допустить, чтобы он сейчас перенервничал. Во время прошлых юридических баталий его Дар вспыхивал сам собой и жёг всю энергосистему.
Но сейчас потоки двигались спокойно. Определённо Виктор Валерьевич вступил в текущий диалог с искренним наслаждением.
— Первое, — Браунштейн поднял палец. — В ночь на позавчера я и трое моих сотрудников были похищены вооруженной группой и более суток удерживались в подвале на территории так называемого «Причала» в Брагино. Медицинская помощь мне не оказывалась, что едва не привело к моей смерти — у меня был инсульт. Заявление моей супруги находится в Особом отделе с позавчерашнего утра. Двое захваченных исполнителей вчера переданы Канцелярии вместе с показаниями охраны моего дома. Дело о похищении группы лиц принято к производству майором Корчагиным.
Волгин открыл было рот, но Браунштейн уже поднял второй палец:
— Второе! Действия гвардии рода Северских представляли собой операцию по установлению местонахождения похищенных лиц — в том числе дворянина, их освобождению и задержанию виновных. Уложение прямо закрепляет за родом право силой пресекать длящееся преступление против лиц, состоящих под его покровительством, если промедление угрожает их жизни. Угрозу жизни подтвердит любой врач: повторюсь, меня оперировали в день освобождения. Далее! Каждое боестолкновение того утра начиналось с огня противной стороны. Первые выстрелы делали представители брагинских группировок, и это зафиксировано видеорегистратором и отдельными очевидцами. Повреждения имущества причинены в ходе разбойного нападения самими нападавшими. Желаете квалифицировать оборону от разбоя разбоем? Воля ваша.
