большое? — уточнил я.
Близнецы переглянулись.
— Барабаны, — ответили они хором.
Договаривать им не пришлось. Со дна долины ударил первый барабан, за ним второй, и осыпь под внешним кольцом мелко задрожала.
Из портала выходили Рдяные.
В отличие от монстров Скверны, эти краснокожие существа были разумными. Они шли организованной ордой, и от их шага дрожала мёрзлая земля. Каждый был за три метра, вожаки — под четыре. Рдяные были с четырьмя руками: верхняя пара несла клинки, нижняя держала щиты и крючья. Из-под нижней губы торчали клыки, и у ветеранов на клыках висели кольца из чужих зубов.
— Это… кто? — спросил молодой лучник рядом со мной.
Птахой его прозвали за привычку насвистывать на посту. Правда, сейчас ему было не до свиста.
— Рдяные, — ответил я. — Иномирцы.
Подошёл Гедеон, старый вояка. Он оглядел орду с гребня, поскрёб седую щетину и вынес вердикт:
— Осадные гости. Хуже не бывает: жрут много, уходить не хотят.
— Эти уйдут, — хмуро ответил я.
Сверху рухнула тень, и парапет жалобно хрустнул. Рух сложил крылья, размах которых перекрывал ущелье, и встопорщил опалённые перья на груди.
«Шаманы, — сообщил он. — Научились плеваться огнем. В меня! В величайшую из птиц!»
Шли часы…
Потянулись дни…
Рдяные не умели отступать. Волны их атак нахлынывали одна за другой. Враги без тени сомнения ступали по телам своих же, и каждый убитый великан становился ступенью для следующего. По отвесным участкам они лезли без всяких лестниц, одновременно и карабкаясь, и прикрывая голову щитами, которые держали второй парой рук. А шаманы с посохами из Скверненной кости тем временем растили на дне долины глыбу мёртвого камня, которая держала прорыв раскрытым и тянула его вширь. Чем шире прорыв, тем гуще шла орда.
С помощью ветра я держал несколько защитных куполов, которые Рдяные усердно пытались пробить. Особенно в этом преуспевали заклинания краснокожих шаманов…
Наша армия держалась, но с каждым часом раненых и погибших становилось всё больше.
— Гедеон, — обратился я к верному воину. — Ты уведёшь людей с нижних ярусов и запрёшь нижний лагерь.
Гедеон посмотрел мне в глаза, молча приложил кулак к груди и пошёл выполнять приказ.
А я отправился к недрам башни, где хранилась Суть Клыка — ключ управления горой, один из моих будущих Ключей Силы. Будучи Местом Силы, гора позволяла управлять её энергией, кормить защитные контуры башни.
Но этой ночью контурам требовалось больше, чем я мог провести обычным порядком. Куда больше…
Для таких случаев существовала техника, которую мы называли Открытой Чашей. Стоило её раскрыть — и она переставала распределять Силу. Тогда между тобой и Местом Силы не оставалось ничего, кроме собственной жадности. Никакого иного предохранителя!
Я поднял Чашу обеими руками и сказал:
— Дай всё.
Сила ударила в меня снизу вверх, глаза расширились от мощного напора, а Источник наполнился за один вдох.
После этого я неспешно поднялся на верхнюю площадку. Башня загудела от основания до шпиля. Трещавшие по швам защитные куполы резко усилились.
В эту ночь Силе горы предстояло стать моим посохом.
Я отдал Приказ, и ветра Трехглавого Клыка ринулись его исполнять. Воздух в долине сгустился и стал резать, давить, рвать и поднимать к небу всё, что весило меньше горы. Огромные горные камни взмывали в воздух, а затем обрушивались на иномирное войско.
Легионы Рдяных ложились целыми просеками. Их уже не спасали ни защитные заклинания шаманов, ни тем более щиты. Из портала выходили новые великаны, но их ряды быстро выкашивались. Я нарастил потоки воздуха до такой степени, чтобы с помощью камней полностью засыпать долину, где находился портал.
Шаманов тем временем накрыл Рух. Он спикировал с неба и залил округу жарким пламенем. Портальную глыбу я добил столбом сжатого воздуха. Прорыв схлопнулся, втянув в себя остатки орды, и на дне долины осталась засыпанным камнями да огонь, оставшийся от атак Руха.
Впервые за много дней стало тихо.
Над долиной повисла пыль, у подножия догорали просеки, а мои люди на стенах молчали. Кричать «победа» рядом со мной в тот момент было страшновато.
Расплата пришла ещё до рассвета.
Дисбаланс Силы потребовали выхода все разом. Пальцы свело, по коже пошли сухие разряды, каждый выдох срывался с губ маленькой бурей.
Под северной стеной лежало озерцо, оттаявшее из вечного снега. На плоском камне у воды кто-то оставил флягу с отваром.
Я вошёл в ледяную воду, сел на дно по грудь и позволил телу расслабиться, дать ему возможность сбросить лишнее напряжение и вернуть себе прежнюю легкость.
Здесь, в высоких горах, мой всплеск Силы породил бесчисленные молнии, что начали бить по мне с небес.
Ветра ревели вокруг озера не смолкая, снег с Клыка почти везде сошёл до голого камня, а озерцо вскоре выкипело по меньшей мере наполовину…
Такой была расплата за использование Открытой Чаши.
Глава 19
Как известно, самая быстрая связь в Чёртовой Лапе работала без проводов, без вышек и даже без единой капли чьего-либо Дара. Сбоев эта сеть не знала с самого основания деревни, ведь точкой этой связи было место у колодца, а также любые другие места, где встречались и общались местные.
И разносили новости…
Мирослава вернулась в Чёртову Лапу на закате. В имении Лесника пока остался блаженствовать Цицерон, разгребая бумаги и проводя опись имущества. Бывшая графиня Северская всерьез считала, что Цицерон впустую разбазаривает свой талант, служа в гвардии. Нет, он хороший боец, но завхозом он был бы лучшим!
Но не хочет оставлять гвардию. По крайней мере пока.
Хорошо хоть, прямо сейчас он занялся своим любимым «хобби», и завтра, когда Мирослава вернется обратно в бывшие земли Залесских, стараниями Цицерона ей будет гораздо проще полностью принять под контроль хозяйство покойного соседа.
Сегодня же требовалось навести порядок здесь, дома.
Мирослава Сергеевна даже позволила себе улыбнуться, когда вернулась в Чертову Лапу. Это место в самом деле очень быстро стало для нее самым настоящим домом.
Домом, который нужно держать в твердых хозяйских руках. Вот, например, сейчас староста Сергей Михалович с мужиками уже вернулся с поля боя, а значит должен сдать списки трофеев, которые предстояло изучить.
Мирослава нашла Михаила Петровича. Старик протирал «Егерь» тряпкой и вполголоса пересказывал машине новости прошедшего дня.
— А Антон Игоревич где? — спросила она, после того как поздоровалась со стариком.
— У речки, за восточным полем, — отозвался Михаил Петрович, не отрываясь от капота. — Велел
