глазами.
— Это твоя вина. Уходи.
Но я не ушел, не тогда, когда она открыто плакала передо мной, уязвимая, какой я никогда раньше не видел Витиелло. Я достал бинты и дезинфицирующее средство, прежде чем начал промывать ее рану. Порез был довольно чистым, и я был уверен, что пластические хирурги могли бы заменить мочку уха, но дело не в этом. Марселла тихо сидела, пока я заботился о ней, и мне хотелось, чтобы она что-нибудь сказала, даже если слова были злобными. Все лучше, чем эта грустная, тихая версия ее.
— Готово, — сказал я.
Наконец, ее взгляд вернулся ко мне. Улыбка, которую она мне подарила, была горькой.
— Этого ты хотел, да? Довести Витиелло до слез.
— Не ту Витиелло. Даже если я никогда не видел девушки, которая может плакать красивее тебя, я никогда не хотел твоих гребаных слез.
По какой-то причине это вызвало новую волну слез, которые, казалось, только разозлили ее еще больше. Я просунул руки под колени Марселлы и ее спину и поднял девушку на руки. Она не сопротивлялась, вместо этого обмякла на мне. То, что это со мной сделало, застало меня врасплох. Я почувствовал волну покровительства и привязанности, которая чуть не сбила меня с ног.
Я положил ее на кровать и погладил по спине. Уверенный, что она не хочет, чтобы я приближался, я отступил назад, желая пройтись по лесу, чтобы прочистить голову и придумать план.
Ее рука метнулась вперед, хватая меня.
— Нет, останься со мной.
— Марселла, ты…
— Останься.
Я растянулся позади и заключил в объятия. Я никогда не обнимал ее так, просто показывая свою привязанность и утешение. Я вообще не помнил, когда в последний раз кого-то обнимал.
— Будет только хуже, — прошептала она. — Твой дядя хочет сломить моего отца, но папу невозможно сломить, поэтому он сломает меня.
Я знал, что она права. Возможно, я должен был предвидеть это, но я слишком отчаянно жаждал мести.
— Я буду защищать тебя, — поклялся я.
Эта клятва стала бы моим падением, я чувствовал это глубоко в своих костях. Тем не менее я не собирался забирать ее обратно.
Когда час спустя я вышел из спальни от спящей Марселле, у меня все еще кружилась голова. Я не был уверен, как убедить Эрла продолжить обмен, особенно после нашей стычки. Наверное, он все еще злился на меня. Общая зона была заполнена мужчинами. Слухи о моей реакции на пытки Марселлы, должно быть, распространились, судя по любопытным, а иногда даже вопросительным взглядам, которые я получал. Я просто кивнул им и вышел на улицу, не в настроении оправдываться.
Я бродил по лесу, когда заметил Грея. Он сидел, сгорбившись, на поваленном дереве, курил, волосы падали ему на лицо. Как и я, он в клубе с пятнадцати лет, хотя членам клуба обычно требовалось быть не моложе восемнадцати.
— Эй, почему ты прячешься здесь? — спросил я, подходя к нему и опускаясь рядом.
Удивленно подняв глаза, он предложил мне закурить, и я принял сигарету.
Он ничего не сказал, только прищурился на светящийся кончик. Я глубоко затянулся, но заметил немного крови Марселлы на своих пальцах. Новая волна гнева, смешанного с отчаянием из-за безнадежной ситуации, обрушилась на меня. Это такой чертов беспорядок.
— Слышал о ситуации с девчонкой, — наконец сказал Грей.
По выражению его лица было ясно, что его тошнит от этого.
— Это была ошибка, — сказал я.
На его лице отразилось удивление. Я редко критиковал решения Эрла.
— Я думал, ты хотел похищения.
— Сначала нет, но потом я решил, что это идеальный способ заполучить Витиелло в наши руки.
— А теперь ты так не думаешь?
— Я все еще думаю, что мы должны позволить ему произвести обмен. Но Эрл хочет, чтобы Витиелло ползал и умолял, и даже тогда он, вероятно, не будет удовлетворен.
— Мужик сойдет с ума, если увидит мочку уха своей дочери, — пробормотал Грей. — Эрл попросил меня отправить это ему.
Я покачал головой.
— Блядь. Это чертова неразбериха.
— Как она? Она в твоей комнате?
— Да, спит. Конечно, она в шоке. Кто бы не сошёл с ума после, произошедшего?
Грей вздохнул.
— Надеюсь, что это скоро закончится.
— Похищение?
— Похищение, месть. Всю свою жизнь я слышал только, как Эрл и ты говорили о мести Витиелло. Я просто хочу, чтобы мы двигались дальше и действительно сосредоточились на усилении «Тартара».
Жизнь без сосредоточения на мести казалась невозможной. Это стало неотъемлемой частью клуба. Месть причина, по которой авторитет Эрла никогда не подвергался сомнению. Драки внутри клуба просто не были вариантом во время войны с Фамильей. Возможно, именно поэтому Эрл вдруг не слишком захотел покончить с Витиелло.
— Может, ты сможешь поговорить с Эрлом, спросить его, когда произойдет обмен, и убедить его поторопиться, черт его возьми.
Грей посмотрел на меня так, будто у меня выросла вторая голова.
— Ты же знаешь, что он меня не слушает. Он думает, что я неспособный. Ты его любимый сын.
— Я не его сын, — твердо сказал я, удивляясь самому себе.
В прошлом я часто ловил себя на том, что страстно желаю, чтобы Эрл стал моим отцом, но после сегодняшнего это желание полностью исчезло.
— Кто-то должен поговорить с ним и заставить его понять причину. Клубу нужно двигаться дальше, как ты сказал. И это может произойти только тогда, когда мы наконец убьем Витиелло.
— Иногда я думаю, что убийство Витиелло станет лишь еще одним шагом в войне. После этого Фамилья начнёт мстить, а затем мы перейдём к мести, и так по кругу.
В глубине души я знал, что Грей, вероятно, прав, но мне было все равно, что произойдет потом, я просто хотел избавиться от Луки. Но сначала я должен убедиться, что Марселла в безопасности. Что бы ни случилось потом, это не имело значения.
Глава 13
Я проснулась от сильной пульсации в левом ухе. Сев, я поморщилась, коснувшись своего забинтованного уха, вспомнив события вчерашнего дня. Я мгновенно потеряла сознание после того, как они отрезали мне мочку уха, и не испытала большой боли, и не видела кусочек своей плоти. Я проснулась только тогда, когда Грей неуклюже понес меня вверх по лестнице в спальню. Затем я потащилась в ванную, где Мэддокс в конце концов нашел меня.
— На тумбочке обезболивающие, — сказал Мэддокс.
Моя голова повернулась туда, где он сидел на подоконнике, в одних только джинсах. Волна облегчения от его присутствия, за которой последовал гнев, прокатилась по мне. Это его вина, и даже
