её таланту пользоваться парнями при деньгах безвозмездно и не чувствовать при этом малейших угрызений совести. Имир, Сэро, Денис и Илья о чём-то спорили, спрятавшись от основной толкучки в тени густой искорёженной ивы, и девочка не решилась к ним подойти – ей показалось, больно разговор у них серьёзный да понятийный.
К ней подходили то и дело малознакомые парни, но, едва узнав, с кем она пришла, сматывали удочки. Явился Овчинников со своей девушкой – девятиклассницей Ольгой с длинными тёмными волосами. Оля была такая же низенькая и тощая, как Павлик. Только острое, скуластое её личико излучало чопорную строгость, когда физиономия блондина была сами простодушие и беспечность. Увидев Любу впервые после долгого перерыва, мальчик донельзя смутился и покраснел. Его девушка это приметила и надменно оглядела её. Поспелова поняла, что с Олей дружбы не получится.
Толпа расширилась человек эдак до сорока. Кто-то прикатил на жигулях и вишнёвой девятке. Пара сборных мопедов присобачилась подле статного мотоцикла Дениса и, словно уродливые карлики рядом с породистым осанистым конём, портила вид. Ещё у дерева обвалилось несколько великов. Большая же часть молодёжи пришла на своих двоих.
Подошла Наташа со стаканом хмельного и встала рядом. Она прикурила, затянулась, выпустила дымовую струю и с грустью кивнула:
– Скучаешь?
– Нет. А ты?
Рыжая не ответила, лишь посмотрела в сторону столов. Опьяневшая Ленка сидела на Денисе и лезла миловаться. Шатен сначала отшучивался, а потом бесцеремонно спихнул пассию с колен, с размаху зарядив ладонью по девичьей филейной части в коротких трикотажных шортах, и пошёл переворачивать шампуры, выкинув по пути в траву непотушенный бычок. Пацаны, что были рядом, бесстыже заржали. Ленка взвыла от боли, заспотыкалась спьяну, но тут же всё простила и, подойдя сзади, повисла на Коробкине снова.
– Ревнуешь? – сообразила Люба.
– Немного. – Подружка пожала плечами. – Неприятно, и всё.
– Врёшь! У тебя лицо, будто вот-вот заплачешь… Наташа, так не может дальше продолжаться! Зачем измываешься над собой?
Денис перевернул мясо, развернулся к Лене, что тёрлась об его спину, грубо схватил за волосы и варварски потянул её голову назад. Нетрезвая девчонка изогнулась, подставила губы, и Коробкин, схватив свободной рукой партнёршу за шею, развязно поцеловал её под улюлюканье ближнего окружения.
– Кошмар! – Поспелова покачала головой. – Ленке пить нельзя.
– Это точно. – Ната тоскливо улыбнулась.
Тихоня сочувственно посмотрела на неё:
– Он ведь так ничего и не пообещал. Ездит то к тебе, то к ней. Спит, где хочет. Ест, где нравится. Лену не уважает, с тобой втихую крутит…
– Да понимаю я всё, Люба! – зашипела Ната и трясущимися пальцами достала из полупустой пачки новую сигарету. – Говори, блин, тише! Вижу, что Ден не даёт никаких гарантий! Что продолжает встречаться с Ленкой на публику. Мне, знаешь, надоело лгать ей в глаза, притворяться, но и с ним порвать не могу! Он мне нужен, как воздух, понимаешь?! С Денисом хорошо, весело, клёво! Он щедрый! Даёт деньги, дарит подарки, продукты покупает… Не могу я без него! Пусть зажимается с Ленкой на здоровье, потому что рано или поздно всё равно будет моим, вот увидишь!
Психанув, рыжая быстрым шагом потопала под ивы. «Плакать будет», – догадалась тихоня и неосторожно подняла глаза. Денис и Сэро, пуская клубы дыма, смотрели прямо на неё: бесцеремонно, цепко, изучающе. Люба немного поглазела в ответ, но потом отвернулась. «Неужели ты такой чёрствый, Коробкин? – неверяще качнула она своей русой головой. – Разве можно так с теми, кто тебя любит? Почему так поступаешь?»
Шашлык растащили по тарелкам. Покладистый ухажёр строптивой Русланы припёр ещё несколько ящиков пива. Кто-то достал водку и вино. Сборище объелось, разогрелось и начало куролесить.
Наступали сумерки, на которые подросткам было наплевать. Кто-то травил байки и развлекал зевак. Некоторые парочки попёрлись в камыши да за деревья. Едва знакомые Любе пацаны на спор нырнули в реку, и теперь, безбожно воняя тиной, топтались у костра в попытке обсохнуть. Ната подцепила поклонника и начала было с ним танцевать, но подошедший на несколько слов Коробкин всё обломал.
«Вот же ж ты! – нахмурилась тихоня. – Ни себе, ни людям! Как собака на сене!»
Бухать Поспелова категорически отказалась, как и Денис. Он хитро щурился и культурно отмазывался от навязчивых предложений короткой фразой: «За рулём». Сэро, слыша дружбана, с иронией усмехался, помня, как в былые времена ничто не могло остановить его сесть пьяным за руль, да ещё и пассажира за спину прихватить. Требовательная и ревнивая Оля не давала Овчинникову сделать и шага, и, похоже, Павлика это не особо напрягало. Имир о чём-то переговаривался с Оглы.
Поспелова чувствовала себя здесь более комфортно, чем на дне рождения Конохина, но всё ещё сторонилась и не спешила заводить знакомства. Ровесники её не раздражали, скорее удивляли и заставляли недоумевать своим развязным поведением. Желая побыть одна, девушка отошла от площадки, зашла за камыши и по деревянным ступенькам спустилась к Ерику.
«Какая чёрная и страшная! – неприятно поразилась Люба, глядя на реку. – Раньше, где бы я ни была, водица бежала… А здесь стоит, словно мёртвая! Лягушки-то как глотки рвут!»
Бухое похабное ржанье взорвалось за спиной. Школьницу передёрнуло, когда до её ушей донесся отборный девичий мат. Пара дам из банды крепко перебрала и перепутала границы.
«Братья и Денис постоянно в попойке вертятся, получается? Никогда бы не подумала! – разочарованно вздохнула она и прихлопнула на плече парочку комаров. – Я, видимо, слишком нежная для такого отдыха».
Почувствовав неладное, Люба посмотрела вниз и обомлела. По стопам, обутым в сандалии, проползала гадюка, словно другой дороги не нашла. Твари было плевать на человека, оказавшегося препятствием на её пути.
Поспелова помертвела от животного ужаса. Девушка с испугу чуть было не дёрнула ногой, чтобы отбросить змею, но едва удержалась. Логика подсказала, что быстрое гибкое пресмыкающееся скрутилось бы, изогнулось и успело бы цапнуть её ядовитыми зубками за белоснежную кожу голени.
Тихоня замерла в ожидании: время, казалось, со страху тоже застыло, а гадюка всё ползла и ползла. Тяжёлое толстое пузо плюхнулось по ноге – школьницу осенило, что внутри свежепойманная лягушка, и её чуть не стошнило.
– Ей! Люба! – позвали позади.
Поспелова испуганно обернулась.
– Люба же, верно? – спросила новая знакомая из тусовки. – Я правильно обратилась? Ты же с близнецами пришла?
– Да, – вяло отозвалась еле живая ровесница.
– Чего торчишь тут? Темнеет! Пошли шашлык есть!
Люба глянула вниз – гадюки и след простыл. В стороне высокая трава чуть покачивалась от волн её гибкого тела. На коже ног осталось чужеродное ощущение непередаваемой мерзости. «Фу-у-у-у, дрянь какая!» – вздрогнула она и ураганом взлетела по полусгнившим
