Ладно, ничего не исправишь. За Сэро только по-человечески обидно!
– Чего за него переживаешь? – навострила уши Ната. – Сэро – парень бедовый, ветреный! Море по колено! Девок как перчатки меняет. Ему до Любани дела нет.
– Не важно, – оборвал её на полуслове пацан. – Так, мысли вслух… Бывай давай, рыжая! Хочешь совет напоследок?
– Ну?
– Коробкин тебя кинет.
– Пошёл ты! – почернела она.
– Зря быкуешь, – сухо отозвался Оглы. – Ленку он тоже кинет. Дену насрать на вас обеих. Поэтому бросай его первая. Не так обидно будет!
Договорив, Илья потушил бычок о железный край стола и пошёл прочь, в самую гущу толпы, в которой явно что-то затевали.
Кто-то из хулиганов понту ради залез к местным во двор и спёр из закромов пару яблок: красных, больших, сочных. Одно всучили девочкам – как хотите, так и делите. А второе отжал Ибрагимов.
– Йоу, Сэро, лапуля, поделись, а?! – давясь от смеха, клянчили подростки со всех сторон, подогревая общее пьяное настроение.
– Катитесь голому ежу в очко! – гаркнул хмельной юноша, отёр плод о футболку и смачно откусил. Сок брызнул, попав на топтавшихся рядом. – Ни с кем не разделю, кроме родного брата! Имир, дорогой! Кисуня! Шевели булками – яблочком наливным угощу!
– Угостит он мне тут! – отозвался близнец из-за спины и ловко выхватил надкусанный фрукт. – Угощалка не выросла!
Яблоко звонко захрустело, когда разошедшийся Сэро вырвал оставшуюся часть прямо изо рта близнеца и со всей дури заорал:
– Люба!!! Где ты?! Иди сюда!
Стоявшая в стороне Поспелова, не ожидав попасть под общее внимание, здорово растерялась. Сэро быстро подскочил к ней, ухватил за руку и затащил в самое сердце попойки. Оказавшись под прицелом нескольких десятков пьяных рож, школьница хотела было смыться, но Ибрагимов этого ей сделать не дал, крепко обхватив за плечи.
– Давай кусай, малышка! Одно сахарное яблочко на нас троих – ты, Имир и я! Ну-ка, открывай ротик, детка!
– Давай-давай! – загалдела нестройным хором осоловевшая братва. – Кусай, Люба! Кусай! Йух-у-у-у-у!
Тихоня испуганно посмотрела на Имира. Нетрезвый отличник, явно под куражом, подошёл близко-близко, нагло заглянул влажным умным взглядом ей в лицо, и вкрадчиво, но громко произнёс:
– Ешь давай, Любаша! Видишь, мы с братом не справляемся! Кусай же! Или брезгуешь?
Ватага залихватски заржала. Сэро подсунул девочке плод. Крепко изуродованный, фрукт особого выбора не давал – есть придётся там, где прошлись оба цыгана, оставив на память следы зубов и слюней. Люба, чтобы от неё отстали, решила чуть пригубить.
– Э-э-э, нет, пирожок! Не прокатит! – заявил Сэро и насильно сунул яблоко смущенной ровеснице в рот. – Жуй нормально!
Поспелова, повиновавшись, почувствовала, что приятель силой пихает несчастное яблоко глубже. Видя, что отвязаться не судьба, она отдалась во власть ситуации и грызанула от души.
Сладкая сочная мякоть заполонила глотку. Сэро, не мешкая, следом отъел там же, где только что откусила Люба, и передал брату. Украденное яблоко, блуждая по их порочному кругу, разошлось на троих за несколько мгновений без остатка. Лишь тощий огрызок напоминал о десерте, но был тут же бесцеремонно выброшен в темноту речных камышей.
– Всё, цирк окончен? – ехидно поинтересовался Коробкин, единственно трезвый на всю пацанскую сходку. – Хватит дурака валять да местных бесить! Покатили в «Торнадо», бакланы!
– Да-а-а-а!!! Покатили! – заорали дурниной подростки.
Сборище мигом разлетелось кто куда, объединившись в кучки по знакомствам. Загудели моторы машин и мопедов. Некоторые втроём оседлали несчастные велики (Поспелова с жалостью посмотрела на согнувшиеся в овал колёса). Денис посадил на мотоцикл Наталью и попросил девочек найти Ленку, что шарахалась непонятно где, пообещав вернуться за ней. Русланкин хахаль предложил свою карету в помощь – Ибрагимовы долго думать не стали, прихватив с собой тихоню. Имир дал распоряжение пацанам убрать площадку, посадил Любу на заднее сиденье между собой и Сэро и захлопнул дверь.
Глава 15
«Торнадо» в честь последнего звонка зажигал вовсю.
Поспелова, и так получившая слишком много впечатлений за день, еле держалась на трясущихся ногах, но всё равно послушно шла по парку следом за Ибрагимовыми и остальными.
Столько раз мечтавшая потанцевать здесь, Люба струхнула. Она запомнила назубок, как мама всегда брезгливо да с опаской осуждала местный танцпол, как остерегала дочку от его пагубного влияния. И вот, попав сюда нежданно-негаданно, тихоня окончательно растерялась.
Басы из-за высоченного кирпичного забора глушили все звуки на десятки метров. Дорожки были едва освещены тусклыми фонарями, парк полностью тонул в жуткой темноте. Везде молодняк: компаниями, парочками, поодиночке – снуют, что-то хлебают, курят, орут, целуются. Куда бы ни посмотрела оробелая десятиклассница, везде выхватывала вульгарщину, понты и бухие тела. Воздух пропитался сигаретным дымом – так много отдыхавших шмалило вокруг.
Школьница, глядя на «Торнадо» предвзятым маминым взором, не могла влиться в поток неприятной молодёжи и уверенно лавировать в нём, как это делали Ибрагимовы, Ната и Денис. Она постоянно кого-то задевала, её тоже раз за разом кто-то грубо пихал. Девочка стеснялась, робко мяукала извинения, никому не сдавшиеся, и ещё больше впадала в панику.
Перед коваными воротами подростки затормозили. Поспелова, вспомнив, что у неё нет с собой денег, не на шутку разволновалась.
– Оу, Люба! – окликнул её Коробкин и ласково взял за плечо. – Не тормози, идём!
– А заплатить?
– Какой заплатить? Уже заплачено за тебя давным-давно! За красивых девочек отстёгивают мальчики! Вперёд!
Музыка буквально взорвала неподготовленные барабанные перепонки. Светомузыка ослепила. Оглушённая рёвом сотен голосов, что рвали глотки от экстаза, школьница ещё больше оторопела. Всё дёргалось, топталось, бесцеремонно тёрлось друг о друга и воняло смесью пота, алкоголя, сигарет и духов.
Поспелова не успела моргнуть, как её хмельная компашка мигом влилась в вакханалию и закайфовала от бомбившего музона. Девочка намеренно отстала и не пошла следом. Чувствуя себя в «Торнадо» посторонней, она сначала застыла на месте, словно болван, но потом решилась выйти из скачущей толпы и пристроиться у стены, чтобы оглядеться и прийти в чувства, хотя и там ей не нашлось покоя. Одурелая молодёжь, распоясавшаяся от кайфа, пугала её, пинала, толкала, топталась по ногам.
Тихоня поняла, что искренне боится пьяных. Именно это её донельзя тревожило и на берегу Ерика, и здесь, на танцах. Выпившие люди, не отдававшие себе отчёта, отталкивали и вызывали отвращение. Сегодня всё оказалось не таким: красавцы-близнецы Ибрагимовы, наглая бессовестная Руслана, Ленка с её отвратительными бухими выходками, Наталья, позволяющая вытирать об себя ноги, странные дурные ровесники.
Поспелову неприятно озарило, что она совершенно чужая в ненормальном подростковом мире, в котором для неё нет даже пыльного, Богом забытого уголка. Истерика и обида подкатили к горлу, голова закружилась.
