Духота на танцполе, несмотря на открытое небо, травила. В глазах от волнения, от переизбытка эмоций заплясали мушки и непонятные пятна. Девочке внезапно поплохело.
– Вот это да!!! Приветик! Кого я вижу?!.. Люба!.. Какими судьбами?!
Анютка Рашель буквально подпрыгивала от восторга, встретив на танцах нелюдимую одноклассницу, что под конец года перевернула всю старшую школу с ног на голову. Любе же не было до неё никакого дела.
– Где здесь туалет?!
– Что?! – ни черта не расслышала блондинка из-за рёва колонок.
– Я говорю: где здесь туалет?! – рявкнула едва державшаяся на ногах школьница.
– А-а-а!!!.. Вон там! Пошли, проведу!
Люба поползла вдоль стены следом за Аней, молясь, чтобы не грохнуться в обморок. Голова от стресса шла кругом. Она случайно заметила, что среди танцующих её ищет Имир, и специально пригнулась, желая спрятаться.
Захлопнув перед носом Рашель дверь кабинки, девочка опустила крышку грязного унитаза, села, схватилась руками за голову. Боязнь публики, опасения за свою сохранность, отвращение к пьяни и разгулу, ощущение собственного ничтожества и уродства слились в единый мерзкий клубок и душили, душили. Потеряв последний контроль над собой, Поспелова в истерике разрыдалась.
Паника убила всякий здравый смысл, и вот школьница, вся на нервах, уже ненавидела и близнецов, и подружек, и гадкий невменяемый танцпол, на который давно втайне мечтала попасть.
«Будь проклят тот час, когда я дала согласие Ибрагимовым отмечать конец года вместе с их придурошным зверинцем! Будь проклята моя бесхребетность, когда я позволила Сэро и Имиру поволочь меня в этот кублятник! – хлюпала носом она, размазывая слёзы по щекам. – О чём я думала?!.. Меня легко нашла Рашель. А если встречу других? Камиллу? Тимона? Они будут меня бить? Здесь упади – и не заметят, затопчут! В тёмный парк утащить к наркоманам – на раз-два! Ибрагимовы сволочи! Никому я не нужна!»
Со страху Поспелова не разбирала, что её пугает и почему, кто виноват и что делать. Слёзы лились и лились, капали на юбку, оставляя на ткани мокрые пятна. Девочка оглядела неопрятную кабинку, изрисованную похабными надписями, и почувствовала приступ гадливости.
– Эй, чувак! Куда?!.. Это женский сортир! – раздался возмущенный вопль снаружи.
– Да мне похрен! – отозвался юношеский голос. – Эй, Люба! Люба Поспелова!.. Ты здесь?!
Тихоня сжалась на унитазе и совсем затихла, узнав Коробкина.
Не получив отклика, шатен не растерялся, а прошёлся по кабинкам и подёргал двери. Дошла очередь до её нычки. Парень понял, что закрыто, и постучался.
– Люба? Ты тут?
Тишина в ответ. Поспелова из вредности перестала дышать.
– Ну и ладно! Как скажешь! – Денис зашёл в соседнюю кабинку, встал на унитаз и высунулся сверху. – Вот ты и попалась!
Девочка утёрла слёзы и задрала голову. Сохранять молчание не было никакого смысла.
– Это женский туалет, Денис! А если бы я…
– Если бы ты занималась своими девичьими делишками, отозвалась бы! – парировал он, протянул руку и открыл задвижку.
Через секунду ровесник был в её кабинке. Он присел перед ней и заглянул в лицо.
– Танцевать не хочешь?.. Что-то случилось?.. Или кто обидел?
Люба отрицательно помотала головой и стыдливо отвернулась.
– Нет. И ничего не случилось. Мне просто плохо. Голова болит и кружится.
– Я так и подумал, – улыбнулся он. – Тебе здесь не нравится?
– Совсем не нравится, – огорчённо засопела она, удивившись его прозорливости, и откровенно выпалила: – Возле Ерика тоже не понравилось!
– Другого и не ожидал. – Денис сочувственно хмыкнул. – Пойдём.
– Куда?
– На выход. Домой отвезу. Не переживай, я трезв как стёклышко!
– А ты разве…
– Не-а. Мне не до плясок. Я устал и хочу под одеялко. Поехали?.. Через десять минут будешь дома чай пить.
– Придётся через зал идти, с Ибрагимовыми объясняться… – Тихоня задумалась, и её расстроенное наивное личико стало совсем детским. – Лучше здесь посижу!
Коробкин рассмеялся с её глупого ребячества, встал с корточек и подал руку. Школьница, не долго думая, молча её приняла. Подростки прокрались через задний ход и умчались на мотоцикле в черноту ночи.
Имир, заметив отсутствие Поспеловой, долго искал её в праздных сумерках. Отличник обошёл дорожки парка, звал в темноту, заглянул в женский туалет, на второй этаж, высматривал среди танцевавших – бесполезно. Догадавшись, что что-то пошло не так и сверстница попросту сбежала, протрезвевший парень огорчённо опустился на лавочку, сожалея, что разрешил себе на тусовке расслабиться и позволил замкнутой Любе, не знавшей публичности, сторониться незнакомых ребят.
***
От крепкого толчка в грудь Матвей задом полетел на асфальт.
– Тим, ну хватит!.. Я ведь уже извинился!
– Да пошёл ты гнойной кобыле под хвост! Извинился он, мля! Мне плевать! Была дружба – нету дружбы. Катись, стукач!
Степанченко развернулся и быстро зашагал прочь. Илья с сожалением посмотрел на Сысоева, неопределённо пожал плечами и, прихрамывая, побежал догонять шатена.
– Эй, Тимон, стой!.. Я же не могу быстро, у меня рёбра до сих пор ноют!
Одноклассник остановился, подождал, пока хромающий Жваник поравняется с ним, затем злобно процедил:
– Какого лешего ты эту шестёрку притащил?! Мы договаривались погулять вдвоём!
– Думал, вы погутарите и решите всё миром…
– Каким миром, Илюха?! Мот сливал Виноградовой все наши тёрки и сходки! Кобыла знает про Поспелову, прикинь?.. Кто так делает?!
– Паршиво получилось, согласен. Он всегда к ней неровно дышал. Наверное, ревновал тебя к Камилле, вот и…
– Сливал? – закончил за приятеля десятиклассник. – Его трудности. Предложил бы ей встречаться, делов-то! Мне лично на Виноградову похрен.
– А я думал, наоборот, – неуверенно промямлил Жваник и осторожно поглядел на друга.
– Не наоборот, – огрызнулся Тимон, остановился и прикурил. – Я хотел получить Поспелову.
Жваник завис, огорошенный сногсшибательным откровением, помассировал больной бок.
– Как-то совсем не по-людски ты её хотел, Тим…
Тимофей нахмурился, отвернулся, чувствуя себя идиотом. Сумерки постепенно накрывали город, делая тусклыми краски земли.
– Знаю, что не по-людски. Просто бесило её зазнайство! Трёшь всё и трёшь: болит до сих пор?
– Ноет неприятно. Блин, я бы в «Торнадо» щас хотел! Там, наверно, куча народа стеклась праздновать окончание школы!
– Там, наверно, сейчас оба Ибрагимова с братвой очень с тобой и Сысоевым встретиться хотят, – ехидно передразнил друга одноклассник. – Мало накостыляли? Добавки хочешь?
Илья поморщился, будто редкую кислятину проглотил.
– Чёрт побери, Тимоха!.. Зачем в душу нагадил?
Степанченко приобнял приятеля и назидательно выдал:
– Затем, что только круглый осёл мог догадаться перейти дорогу этим поганым рожам.
– Да кто ж думал?!
– Вот и жаль, что никто из вас двоих, отбитых даунов, об этом не подумал! Вы что, в тот день мозги дома оставили? Видели хоть кого-нибудь, кто бы на близнецов бычарил?
– Да нет, вроде, – Рыжеволосый почесал репу. – Классе только в седьмом-восьмом…
– Вспомнил
