глаза расширились, когда я поняла, что Грэм вошел в него.
‒ Ох, блядь, ‒ прошептала я, сжимая киску. ‒ Продолжай.
Кэллум издал дрожащий смешок.
‒ Ты торопишься ведьмочка? ‒ когда Грэм снова прижался к нему, его смех перешел в стон. ‒ Блядь. О, блядь, прямо здесь.
‒ Еще? ‒ тихо спросил Грэм, поглаживая Кэллума по бедру.
‒ Да. Дай мне это.
Грэм подчинился и вошёл сильнее. От этого движения член Кэллума проник в меня ещё глубже, сорвав тихий вскрик с моих губ. Моё сердце забилось быстрее, а кожа блестела от пота. Их общий вес вдавил меня в кровать, которая заскрипела, когда Грэм начал двигаться по-настоящему. Он двигал бедрами, задавая неумолимый темп, который заставлял член Кэллума входить в меня снова и снова. Яйца Кэллума шлепали меня по заднице. Его член ласкал мой клитор. Наслаждение захлестнуло меня, я задыхалась и извивалась, пойманная в ловушку мужчинами, пока мы втроем мчались к освобождению.
Затем Грэм схватил меня за лодыжки и прижал мои колени к плечам, широко раскрывая меня.
‒ Трахни мой член, ‒ проскрежетал он. ‒ Покажи мне, как сильно ты этого хочешь.
‒ Что? ‒ я ахнула, охваченная смятением. Затем Кэллум задвигался, и я поняла, что Грэм обращается не ко мне.
Нет, он обращался к Кэллуму, который оттолкнулся руками и начал двигать бедрами в бешеном ритме. Он протиснулся между мной и Грэмом, входя в меня и насаживаясь задом на член Грэма. Мощные мышцы его груди напряглись. Его глаза горели так ярко, что на него было почти больно смотреть.
‒ Хороший мальчик, ‒ промолвил Грэм, положив руку на плечо Кэллума и не сводя взгляда с его задницы. Через секунду Грэм откинул голову назад. ‒ Черт, парень, с тобой так хорошо, ‒ внезапно он взял верх, вдавливаясь бёдрами в задницу Кэллума.
Наши тела соприкоснулись. Звуки грубого, необузданного секса эхом разнеслись по комнате.
‒ Да, да, ‒ повторяла я, тяжело дыша. Удовольствие пульсировало во мне, каждое нервное окончание потрескивало. Оргазм был уже совсем близко, и я выгнула бёдра, пытаясь поймать его. Я вцепилась в грудь Кэллума, пока мы раскачивались вместе, его толчки становились все менее и менее скоординированными по мере того, как он приближался к оргазму.
‒ Отпусти, m'eudail (с шот. мой дорогой), ‒ выдавил Грэм. ‒ Дай ей это.
Кэллум запрокинул голову. Его тело напряглось, и он открыл рот в бессловесном крике, когда кончил в меня. Я сорвалась вслед за ним, в глазах потемнело, когда моя киска сжалась вокруг его члена. Я смутно различала крики Грэма и тихие стоны Кэллума. От жара, пота и горячего прикосновения крепких тел ко мне.
Потом я легла на бок между Кэллумом и Грэмом, мое тело покалывало после лучшего секса в моей жизни. Боги, у меня звенело в ушах. Кэллум уткнулся носом мне в шею сзади, его теплая ладонь лежала на моем бедре. Грэм расположился прямо передо мной. Его глаза были закрыты, и одно толстое, покрытое татуировками плечо поднималось и опускалось, когда он переводил дыхание. Усталость подернула мои веки. Я вздохнула, готовясь сдаться в битве за то, чтобы не заснуть.
Затем Кэллум приподнялся на локте и заговорил через меня на языке, в котором я узнала гэльский.
Грэм напрягся. Открыл глаза. Он ответил на том же языке, его тон был таким же напряженным, как и его поза.
‒ Ничего страшного, ‒ сказал Кэллум, садясь. ‒ Я просто подумал...
‒ Ты неправильно подумал, ‒ ответил Грэм. Он бросил на меня взгляд, и что-то похожее на панику промелькнуло на его лице. Он встал с кровати и начал одеваться.
Мы с Кэллумом посмотрели друг на друга.
Я с трудом поднялась и увидела, как Грэм натягивает штаны.
‒ Куда ты идёшь?
‒ Никуда, ‒ он сунул ноги в штаны и подобрал с пола рубашку. Отводя взгляд, он пробормотал: ‒ Мне нужно... поесть, ‒ он кивнул, как будто это заявление доставило ему удовольствие. ‒ Вскоре увидимся.
Даже не взглянув на нас, он направился к двери и вышел.
Мгновение мы с Кэллумом сидели неподвижно. Затем Кэллум посмотрел на меня.
‒ Что, чёрт возьми, такое «вскоре»?
‒ Это значит «скоро». Что ты сказал ему по-гэльски?
‒ Ох. Это, ‒ взгляд Кэллума стал задумчивым, и он какое-то время изучал дверь, прежде чем посмотреть на меня. ‒ Прямо перед тем, как я кончил, я мог бы поклясться, что Грэм назвал меня m'eudail.
‒ И что это значит?
‒ Милый. Или дорогой, ‒ в его глазах появилось понимающее выражение. ‒ Он волнуется.
‒ Из-за нас? ‒ я покачала головой. ‒ Что я говорю, конечно, он волнуется из-за нас. Я волнуюсь из-за нас.
Кэллум схватил меня за руку.
‒ Ты?
‒ Я имею в виду, мы просто...
‒ Трахались, как стая цирковых зверей?
‒ Занимались сексом после того, как он погнался за нами из замка, и мы чуть не погибли.
‒ Он также спас нас, девочка. Не пытайся убедить меня, что ты не чувствуешь парных уз. Я знаю, что чувствуешь.
Я не могла солгать ему. Во-первых, его сила позволила ему взломать мой разум и прочитать мои фантазии, как печенье с предсказаниями. Но также я не хотела лгать. После стольких потрясений и разочарований я хотела во всем разобраться. Я хотела понять Грэма. На мгновение мне показалось, что мы движемся в этом направлении. Потом он разозлился и убежал, как будто не мог дождаться, когда сможет уйти.
‒ Кто-нибудь когда-нибудь отвергал узы пар? ‒ спросила я Кэллума.
‒ Нет. Ни в коем случае.
‒ Ты уверен? Вы исследовали это?
Он нахмурился.
‒ В этом нет необходимости. Если бы какой-нибудь дракон когда-либо отверг бы судьбу, я бы знал об этом. Все бы знали, ‒ Кэллум мягко прижал меня к себе и прижался своим телом ко мне. ‒ Грэм ‒ ледяной дракон...
‒ Именно это я и имею в виду. Его сердце заморожено. Если он не может чувствовать, он может уйти от нас.
‒ Он многое чувствовал, ‒ сказал Кэллум. ‒ Но ты верно подметила. Грэм не обычный дракон. Он поклялся защищать Оракула, он был один в этой крепости сотни лет, и он потерял пару. Конечно, у него противоречивые чувства. Но он смирится, девочка. Я уверен в этом.
Я прикусила губу, когда меня охватило беспокойство.
‒ Это так сексуально, когда ты так делаешь, ‒ пробормотал Кэллум, его
