продольные колебания корпуса при погружении и подводном ходе, вызванные разносом балластных цистерн. Поэтому при проектировании следующей лодки — «Миноги» — Бубнов постарался устранить этот недостаток. Рассматривая этот корабль как опытный, Бубнов внес в его конструкцию несколько радикальных новшеств: впервые в практике кораблестроения на «Миноге» были применены концевые сферические переборки; запас плавучести был увеличен втрое по сравнению с «Дельфином»; впервые вместо решетчатых были применены трубчатые торпедные аппараты и пулемет на ходовом мостике. Но для истории подводного кораблестроения самым важным было последнее ключевое решение Бубнова: на «Миноге» в 1909 году впервые был установлен дизель. Эта новинка завершила более чем вековые поиски надежного и экономичного двигателя для подводного кораблестроения и положила начало классическому типу дизель-электрической подводной лодки, эволюция которого не завершилась и по сей день.
В поисках своего места
«Каждая последующая война, — любил говорить французский маршал Фош, — начинается там, где кончилась предыдущая». Чем кончилась русско-японская война на море? Торжеством японской тяжелой артиллерии при Цусиме, искусными и неожиданными действиями порт-артурских минеров и малоэффективными попытками владивостокских подводников войти в боевой контакт с противником. В соответствии с этим опытом большинство держав после русско-японской войны максимум средств выделило на строительство дредноутов и сверхдредноутов. Развитию минного оружия было уделено хотя и меньшее, но достаточно серьезное внимание. Что же касается подводных лодок, то здесь в промежутке между русско-японской и первой мировой войнами царил полный разброд. И неопределенность в отношении к подводным лодкам нашла отражение в судостроительных программах морских держав в период 1904–1914 годов: подводные эскадры этих лет являли миру картину необычайной пестроты и разнообразия. И пожалуй, рекорд хаотичности в создании подводного флота принадлежит Франции. За тринадцать лет, предшествовавших первой мировой войне, французское кораблестроение дало флоту 6 экспериментальных подводных лодок и 104 серийных 22 различных типов! С началом войны все ресурсы французской промышленности были брошены на удовлетворение нужд сухопутной армии, и постройка подводных лодок практически прекратилась.
Что касается Германии, то она как будто задалась целью во всем действовать противоположно Франции. Так, если французы начали заниматься лодками одними из первых в 1880-х годах, то немцев побудил заняться подводными лодками русский заказ, выданный Круппу в 1904 году. Если до первой мировой войны во Франции было построено множество разнотипных лодок из-за «министерской чехарды», то в Германии лодки долгое время вообще не строились из-за противодействия одного-единственного министра — адмирала Тирпица, поклонника дредноутов. Если Франция после начала боевых действий прекратила постройку подводных лодок, то Германия усиленно начала строить их в середине войны. И если боевые действия французских подводников не оказали особого влияния на ход мировой войны, то атаки немецких подводников весной 1917 года едва не поставили Англию на грань катастрофы...
В 1902 году французский инженер Р. Эквилей, узнав, что Крупп приобрел верфь «Германия» близ Киля, поспешил предложить этой фирме разработанный им проект маленькой чисто электрической подводной лодки. В этой лодке было мало оригинального, и хотя ее показывали кайзеру и чинам германского флота, она не произвела на них большого впечатления, поэтому Крупп ничем не рисковал, когда дарил России эту лодку, названную им «Форелью». Он знал: этот широкий жест окупится с лихвой, ибо русскими деньгами будет оплачен первый германский подводный опыт. И действительно, наши подводники консультировали крупповских инженеров, учили плавать немецких моряков и первая подводная лодка германского флота «U-1» практически ничем не отличалась от построенного для России в 1907 году «Карася».
Решив с самого начала отказаться от взрыво — и пожароопасных бензиновых моторов, Крупп стал искать двигатель, работающий на тяжелом топливе. Выбор оказался небогатым: керосиновые двигатели Кертинга с калильной головкой да недавно появившиеся дизели. Крупп выбрал кертинги и установил их на первых восемнадцати лодках германского флота. Опыт показал, что Кертинг, выпускавший до этого двигатели, по мощности не превышавшие 8 л.с., плохо справился с машиной в 200 л.с. При ходе в надводном положении для кертингов надо было устанавливать тяжелую и высокую выхлопную трубу, из которой днем извергались клубы белого дыма, а ночью снопы искр и даже пламя. Перед погружением надо было стопорить двигатели и убирать трубу, что значительно увеличивало время погружения.
В конце 1907 года германское морское министерство решило, что лодка основного типа должна развивать на поверхности 15 узлов, для чего потребовались и дизели мощностью 850 л.с.
Эти двигатели, отработанные лишь к середине 1911 года, начали устанавливаться на лодках основного типа, предназначенных для нанесения ударов по боевым кораблям противника. В дополнение к 43 таким лодкам, заказанным и построенным до начала первой мировой войны, уже в ходе боевых действий были введены в строй еще 39. Лодки основного типа до конца войны оставались костяком германского подводного флота и нанесли особо тяжелый урон боевым кораблям союзников.
Зато лодки других типов — крейсерские, береговой обороны, минные заградители — немцам пришлось заново разрабатывать и строить уже во время войны. Так, для усиления береговой обороны и для операций в Ла-Манше, а также в Северном и Балтийском морях были спешно заложены лодки типа UB. Их надводное водоизмещение неуклонно росло от серии к серии со 127 до 520 тонн.
Заново пришлось немцам создавать и подводные минные заградители, поскольку любой надводный корабль, вознамерившийся ставить мины у неприятельских берегов, был обречен на верную гибель. Для минных постановок в Ла-Манше, Северном и Балтийском морях были разработаны три серии малых минных заградителей типа UC. При водоизмещении 168–480 тонн они несли в наклонных вертикальных шахтах 12–18 мин.
К концу войны, когда выступление США против Германии стало неизбежным, немцы начали лихорадочно разрабатывать большие подводные лодки, способные действовать на дальних коммуникациях. Так, для постановки мин у американского побережья были созданы крупные подводные минные заградители, способные брать на борт 36–42 мины в горизонтальных трубах. Разрабатывались также дальние подводные крейсера, способные действовать против транспортов с войсками и грузами, идущих в Европу из США.
За годы первой мировой войны немецкие подводные лодки потопили пять английских крейсеров и ряд других боевых кораблей. Но самым неожиданным оказалось то, что именно подводные лодки, а не линкоры стали для Германии единственным и последним средством, дававшим надежду на успешное окончание войны. Пустив на дно около трети британского торгового тоннажа — семь из двадцати одного миллиона тонн, — германский подводный флот уничтожил львиную долю английского торгового тоннажа после объявления 1 февраля 1917 года неограниченной подводной войны.
«Она, — писал позднее советский военно-морской специалист А. Шталь, — знаменовала полное крушение старой доктрины «владения морем» и переход к новому методу
