Это неправда!
Джоан больше не могла его слушать. Кроме того, Ларден и так уже знал, для чего она прибыла в замок. Она снова выдала себя, скинув капюшон и обнажив свои шрамы. На мгновение лицо лорда исказилось в гримасе ужаса.
— Как это возможно? — У него сперло дыхание и вспотели ладони.
— Ее спасли амазонки, о которых все забыли сотни лет назад. Она выросла там, остальное вам необязательно знать, пока о ней не узнает королева.
— О, королева узнает! Девушка пойдет со мной! Это приказ, Роланд! Пока в городе никто не знает, я могу тайно увести ее в замок. Прямо сейчас. Надеюсь, никто из священников не осведомлен о ней? Мы ведь должны подготовиться, чтобы вывести ее в свет.
Не успел Роланд открыть рот, как Джоан заговорила сама.
— Я пойду с вами в замок, но при условии, что мои спутники пойдут с нами. Они единственные, кому я могу доверять.
Лорд немного задумчиво посмотрел на нее, но согласился, быстро кивнув.
— Роланд, ты предан короне, все это знают. Поклянись, что никому не расскажешь о ней, это даст нам время привести ее в порядок. Если слухи разойдутся, это может вызвать волнения в городе. Но мы не можем представить принцессу, которая всю жизнь прожила в лесу, пока не убедимся, что она готова к этому, — Бастьен нервно шептал на ухо бывшему рыцарю.
Роланд печально смотрел ему в глаза, но выбора у него не было. Успокаивало то, что Бастьен разрешил двум спутникам принцессы пройти с ней в замок. Личная неприязнь к лорду не должна ничего значить, ведь тот действительно много лет был предан Фриелям.
Вчетвером, скрыв свои лица, они отправились в каменный замок, окруженный еще одной стеной. В этом замке родилась сама Джоан, в нем же много веков жили ее предки и сейчас правил королевством родной брат.
Пройдя вдоль замка, они обошли его главный вход стороной и направились мимо деревьев, что одиночно росли вдоль стен. Стража пропустила их вглубь, когда лорд показал свое лицо и дал бархатный мешочек одному из них в обмен на молчание, что они здесь были. Спустившись по лестнице, которая была спрятана за дверью, обросшей виноградными лозами, они оказались в темном подвале.
— Это тайный ход. Здесь мы можем подняться внутрь замка, но пока я могу предложить вам остаться в одной из комнат этого места, чтобы вас никто не нашел, пока я не приведу сюда королеву-мать. Без ее ведома вам опасно находиться снаружи или в самих коридорах замка. Я должен предупредить Маргариту, и ваш брат должен знать, что вы вернулись. Это поможет нам защитить вас.
Джоан не понимала, от чего должен защитить ее брат, если она и так уже в замке. Ее друзья переглянулись, но спорить не стали.
Ларден высек огонь и поджег факел. Они увидели вокруг себя каменные стены, а под ногами — влажные плиты. Кое-где в вымытых углублениях камня были лужи. Для Джоан это место казалось зловещим, даже когда свет его озарил. Она постаралась выкинуть эти мысли из головы, ведь она попросту никогда не бывала в замках, а тем более в тайных подвалах. Пустое помещение было очень большим, а в глубине имелось несколько массивных деревянных дверей. Мрачность окружения пугала, но лорд открыл одну из дверей и вежливо предложил им зайти. Внутри было намного уютнее, а главное, суше, хотя затхлый запах сырости подземелья проник и сюда.
Ларден поджег несколько ароматных свечей, чтобы приглушить запах сырости, и, расплывшись в улыбке, прикрыл за ними дверь. В комнате каменные стены были светло-серого цвета, по полу расстилался синий ковер, украшенный узорами золотых листьев. С одной стороны стоял богатый дубовый стол, на котором горели свечи. Над ним висел синий гобелен с изображением копья, скрещенного с лютней. Из такого же дерева рядом со столом стоял шкаф с резными узорами и книжные полки, заставленные огромными томами. Также внутри комнаты стояла большая кровать, застеленная роскошным темно-синим бархатным покрывалом, на котором тоже был изображен герб Медеуса. Туда путники вполне могли лечь втроем, даже не притесняя друг друга. Комната была достаточно уютной, но отсутствие окон делало помещение немного мрачным. Правда, внутри было кое-что еще. Над кроватью висел портрет черноглазого мальчика. Ему было не больше пяти лет, но взгляд его был очень холоден. Он не был похож на озорного ребенка, какими обычно бывают дети в этом возрасте. Краска сильно потрескалась, сетью разделяя картину на тысячи кусочков, словно это была мозаика.
Джоан с интересом рассматривала его, но, опустив взгляд, заметила в камне стены два отверстия. В глубине были замурованы ржавые железные кольца, будто к ним когда-то крепились цепи, но сейчас они были покрыты пылью.
— Здесь комфортно, принцесса. Этим помещениям много сотен лет; возможно, это когда-то были комнаты для ваших предков, которые искали одиночества. Мы давно переделали их для важных скрытных гостей. Однажды мы даже прятали здесь вашу мать, когда в замок приехал настойчивый ухажер. После смерти Жана многие пытались добиться руки Маргариты, но это и неудивительно, — он заметил отчужденность девушки. — Вы только посмотрите, какая кровать. Для королевской особы, как вам и положено. Поверьте, очень удобная.
— Кто этот мальчик? — снова перевела она взгляд на черные, как беспросветный мрак, глаза.
— Это один из ваших предков, принцесса. Правда, не по прямой линии. Его звали Талай Фриель. Вот здесь внизу подписано, видите? Его брат Нутор продолжил ваш род. Очень мало что известно о них в книгах, будто кто-то хотел скрыть подробности их жизни. Мы не знаем, почему его портрет висел столько веков именно здесь, но решили оставить его в этих покоях как память о нем. Солнечный свет разрушит эту картину. Не бойтесь его, принцесса, он давно уже мертв, но даже если бы был жив, не думаю, что причинил бы вам вред. Вы же из рода Фриель.
— С моими друзьями мне ничего не страшно, — наконец она перевела взгляд с картины на Лардена.
Гаррет и Уилл кивнули, но Ларден призадумался. Его взгляд перебегал от одного юноши к другому. Советник искал способ увести их отсюда.
— Боюсь, вам, молодые люди, нужно будет остаться в соседней комнате. Я не могу позволить вам делить одно ложе с нашей принцессой. Это просто оскорбительно. Там не менее богатая комната, это весьма почтительно для таких как вы.
Они переглянулись снова: предложение им было явно неприятно.
— Мы оберегали принцессу два месяца, и сейчас вы считаете, что мы можем ей навредить?
— Конечно, я так не
