считаю, — положив руку на грудь, лорд показал свое удивление. — Но вы представляете, как оскорбится король, когда я приведу его, а вы все в одной комнате, а еще и могли спать на одной кровати? Меня могут высечь за это, а я ведь хочу всем помочь.
— Но вы обещали, что мы будем ее сопровождать! — приобняв за плечи Джоан, возмутился Гаррет, и Лардену это очень не понравилось.
— Что вас так пугает, если вы будете ждать всего лишь в соседней комнате? Я позволил вам слишком много, и поэтому вы так неблагодарны! Вы даже не представляете, что может сделать с вами и со мной ее мать, если узнает о таком оскорблении! Лежать в одной кровати рядом с нашей принцессой! — Ларден чувствовал, как раскраснелся от гнева, но тут же постарался смягчить выражение лица. — Это ненадолго, обещаю. Завтра мы уже все вместе будем обедать с королем в зале, где всегда устраиваем пир. Вас вознаградят за преданность принцессе, и очень щедро. Я вам прощаю ваше невежество и нахальное поведение, но только потому, что уверен, что вы ничего не знаете о воспитании знатных людей.
— Мы сможем выходить друг к другу до завтра? — спросил Гаррет.
— Боюсь, пока я не вернусь, не стоит этого делать. Это помещение секретное, но все же кто-то о нем знает, и вам будет безопаснее просто остаться в комнатах до моего возвращения.
— Долго нам ждать? — наседал Гаррет.
— Всего лишь до вечера. Мне нужно обеспечить вас едой и водой, поэтому сейчас я должен идти. Я ведь могу вам доверять, вы меня не подведете?
— Да, мы остаемся в комнатах до вашего возвращения, — спокойно ответила Джоан, присев на мягкую кровать и поглаживая бархатное покрывало.
— Вот и славно. Закройтесь изнутри на ключ, принцесса. Хоть это и тайное место, никому не открывайте, кроме меня, все ясно?
— Я не знаю, как закрываться на ключ, — растерявшись, сказала она.
— Тогда я закрою вас с той стороны. Вы можете взять книги, чтобы скоротать время.
— Я не умею читать, — стыдясь, ответила она, а Ларден скрыл гримасу, вызванную потоком гневных мыслей.
— Тогда вы можете рассмотреть там картинки. Вскоре вас научат читать, и перед вами откроется необыкновенный мир истории вашей семьи.
Когда он закрывал дверь, Гаррет и Уилл внимательно наблюдали за ним. Им обоим это не нравилось, но перечить доверенному лицу короля казалось еще более глупой затеей. Потерпеть до вечера не так уж сложно, а замок на двери Джоан можно выломать копытами, в случае крайней необходимости.
— Идемте, юноши, вам в соседнюю дверь.
Гаррет и Уильям оказались в просторной комнате, где лорд зажег еще один факел и вставил в держатель, а затем зажег несколько свечей на столе. Комната была не хуже той, в которой осталась Джоан. Просторная с мягкой периной кровать, накрытая красным бархатным покрывалом, пустой стол, ковер, гобелен, книжные полки. Внутри тоже не было так сыро, как в мрачном помещении перед комнатой. Они закрылись изнутри сами, оставшись вдвоем дожидаться главного советника короля. Бастьен
заверил их, что принесет им еды и питья, как только сможет, но они лишь попросили скорее доложить королеве Маргарите или королю о том, что произошло.
— Мне здесь не нравится, Уилл. Почему он так хочет ее скрыть? Мы ведь уже внутри замка. Здесь ей ничто не грозит. Я думаю, нам надо отсюда сваливать, чувствую, что-то не так, — Гаррет ходил по комнате, не находя себе места.
— Все будет нормально. Если что-то пойдет не так, мы ее вытащим и уйдем отсюда.
— Нельзя было давать ее закрыть. Почему он не показал ей, как закрывать дверь на замок? — Гаррет не унимался. — Все так удачно складывается, что трудно поверить в такое благоприятное стечение обстоятельств.
— Было бы гораздо хуже, если бы она заперлась там и застряла. Помню, как-то я не мог открыть дверь, когда еще маленький жил со своими родителями. Меня это жутко напугало. Главное, что мы закрылись сами и в любой момент можем уйти, вызволив ее. Сейчас просто нужно подождать до вечера.
— Да на улице стражи видел сколько? Незаметным уйти сможешь только ты. Кому интересно, откуда здесь собака?
— Да, я еще быстро бегаю.
— Если что-то пойдет не так, значит, ты сможешь бежать, а я останусь с ней здесь. Тоже мне смельчак.
— Отвали, Гаррет. Ты же знаешь, что я вас не брошу.
Лорд Ларден поднимался из подвального помещения по винтовой лестнице наверх и вышел из тайного прохода, который находился в одном из коридоров замка. Проход был скрыт от глаз гобеленом, на котором был изображен символ Медеуса. Сначала лорд прислушался, есть ли кто в коридоре, а затем аккуратно выглянул, чтобы пройти к себе. К его удивлению, в коридорах замка в этот день было практически безлюдно, не считая стражи, которая патрулировала даже внутри. Зайдя к себе, он наконец отшвырнул крестьянский плащ, в котором прятался на улице от нежелательных взоров, и начал судорожно что-то искать.
Его сердце быстро колотилось. Он не мог отдышаться, но при этом с его лица не сходила улыбка и иногда вырывался смех.
— Я вас всех поставлю на место! Никто не смеет недооценивать меня!
Королева Маргарита в печали прогуливалась по саду, вдыхая ароматы цветов, которые так любила. Никто не знал, как сильно она в душе переживала за сына и его невыживших детей; она всегда скрывала печаль за каменным лицом. Она вспоминала слова своего покойного мужа, и ей становилось плохо от того, что вся жизнь — это обман, который нельзя раскрывать. Нельзя показывать свое горе, иначе тебя посчитают слабой. Ты должна быть сильной, что бы ни случилось — так говорил он ей каждый день.
— Ах Жан, мне тебя так не хватает. Ты не был идеальным мужем, но без тебя моя жизнь стала невыносимой, — произнесла она шепотом, и слезы покатились по ее щекам. — Что бы ты сделал на моем месте? Как понять, что я на правильном пути? Без детей Луи обречен, род Фриель исчезнет.
— Моя королева!
От неожиданности она вскрикнула.
— Вы меня напугали, Бастьен, — возмущенно сказала она, быстро вытерев слезы с румяных щек.
Подойдя к ней вплотную, Ларден что-то прошептал ей на ухо.
Вечером Луи сидел один у себя в комнате, раздумывая о том, как улучшить жизнь крестьян. Люди жаловались, что за пределами стен варвары все чаще стали нападать на деревни, опустошая запасы провизии, уводя скот и забирая девушек и женщин с собой в лес. Они давно уже не убивали так много людей, как раньше.
