вцепившуюся в плечо. Внезапно стало жаль и корабль, и рощу вокруг бассейна, и все, что я испытала здесь, – такое внезапное, но яркое, подобное вспышке сверхновой. Вспомнились первые часы здесь, безнадежные и болезненные, а потом то, как Аэдо гладил меня по плечам, пытаясь успокоить. Бедный мой… Ему тоже было больно. И наверняка сейчас больно. Хочется верить, что на этот раз я успею, верну давний долг.
Я отдала команду на открытие отсека.
Включила режим маскировки. Ведь ни Альянсу, ни Верховному стору не нужно знать о том, что юркий скоростной катер покинул корабль медиума.
* * *
Кайена была периферийной и аграрной по большей части планетой, только-только ступившей на путь глобальной цифровизации. Именно поэтому глобальной цифровизации как таковой еще не случилось. Данные, собираемые на планете, обрабатывались здесь же, периодически архивировались и отправлялись в главный реестр Альянса.
Космопортов здесь было два, оба поблизости к экватору, оба континентальные. Я выбрала тот, что поменьше, посреди приветливой зеленой долины в обрамлении невысокого горного хребта. И пока катер на автопилоте делал круг над посадочной площадкой, думала о том, куда податься дальше.
К слову, кое-что изменилось за время полета: устрашающей крокобелки больше не существовало. Вместо нее на полу послушно лежал серый мохнатый ослик, еще одно неожиданное решение, принятое искусственным интеллектом MR-12. Когда я отправила запрос, в какое неагрессивное животное он может трансформироваться и может ли, MR-12 молча поднялся, трансформировался, перещелкивая суставами и втягивая крокодилью кожу внутрь. Вместо нее вылезла густая темная шерсть. И копытца. И длинные мохнатые уши. Я вздохнула. Спорить с таким решением казалось неуместным, тем более что известна по меньшей мере одна историческая личность, отдавшая предпочтение ослику как животному мирному.
Я лишь задала вопрос: а как же зубы?
Ослик послушно открыл пасть, и оттуда резко выпрыгнули клацающие челюсти, усаженные игольчатыми зубами. Я вздохнула еще раз. Такое я тоже как-то видела, в кинематографическом наследии древней Земли.
Толстянке я никаких вопросов не задавала. Что может быть более мирным и не привлекающим внимания, чем пухленькая зеленая веточка, приколотая к плечу?
Так я совершила посадку на Кайене, на крайней площадке космопорта. Глядя сквозь панорамное окно, как к катеру направляются двое мужчин в форме служащих Альянса, я поспешила им навстречу. Не нужно им видеть то, во что Аэдо превратил катер. Ослик неслышно последовал за мной, я не возражала.
Те двое, что вышли меня встретить и проверить документы, приблизились к катеру ровно в тот миг, когда мы спустились с трапа на пружинящую поверхность. Я наивно хлопала ресницами и мысленно приказывала себе изобразить жертву пиратов. Понятия не имею, что может чувствовать человек, которого по-настоящему взяли в плен галактические отморозки, и в этом счастье – потому как если уж все по-честному и по-настоящему, то я была бы давно мертва внутри, окончательно и бесповоротно. Рабство ни для кого не проходит даром. Работники космопорта тоже хлопали глазами – но скорее ошеломленно, потому что, подозреваю, не слишком часто с трапа ультрасовременного катера сходила на Кайену растрепанная девица в летном костюме, с бутоньеркой из толстянки, приколотой к ткани на плече, и с осликом, послушно бредущим следом.
Я окинула их взглядом: один постарше, седой, с жесткими усиками щеткой, старательно изображает сурового вояку, другой – молодой, смуглый, с веселыми черными глазами и полными губами, которые явно любят улыбаться и целовать женщин. В темно-синей форме оба выглядели представительно и строго. Подозреваю, что я выглядела смешно – но мне было совершенно все равно, как я выглядела. Самое главное, воплотить в жизнь те наброски плана, которые созрели во время полета.
– Мисс, позвольте ваши документы, – устав меня рассматривать, сказал седой.
– Идентификатор, – я широко улыбнулась, – я его вам перешлю через нейроинтерфейс.
Сотрудники космопорта переглянулись.
– Простите, мисс, но эта операция недопустима.
– Почему же? – Я все еще улыбалась и старательно хлопала ресницами. Они не должны думать о работе, не должны думать о протоколах безопасности. Прежде всего перед ними – молодая и привлекательная женщина, которая к тому же явно нажила себе неприятностей.
– У нас нет установленного нейроинтерфейса, – наконец сказал черноглазый, – возможно, там, в центре Альянса, все это у каждого. А до Кайены эти веяния еще не дошли.
– Но у меня нет других документов, кроме идентификатора личности, – огорченно сказала я. – Как же нам быть?
– А документы, разрешающие транспортировку животного, у вас есть?
– Конечно нет. – Я добавила в голос капельку возмущения. – Меня удивляет, что вы все это требуете, даже не поинтересовавшись, откуда я прибыла!
– Я бы предложил пройти в секцию безопасности космопорта, – последовало незамедлительно.
И мы пошли.
Я мысленно порадовалась, что и отпечатки пальцев на мне, и линзы – потому как сейчас мне предстояло доказывать то, что я – Мари Клэр Тодория, когда-то похищенная пиратами и пробывшая в жутком рабстве несколько лет.
Космопорт на Кайене был небольшим, явно предназначенным для гражданских судов. Между посадочными площадками, рассеченная идеально гладкими дорожками, росла шелковая трава. Легкий ветер нес свежесть горных ледников и совсем чуть-чуть – аромат хвои. Небольшое розовое солнце Кайены как раз повисло над темной грядой, а небо имело сиреневатый оттенок. Очень красиво, хоть и немного непривычно. Я с интересом осматривалась: да, кораблей немного, все довольно старых моделей – моя ртутная капля на их фоне смотрится более чем необычно. А вдали уже проглядывали белые купола, и мы явно шагали к ним.
– Красивый закат, – сказала я.
– Кайена – одна из немногих планет с подобной атмосферой, которая к тому же пригодна для дыхания, – отозвался седой.
Я внезапно поймала себя на том, что после вынужденной тишины девиранского корабля с удовольствием слушаю чужие голоса. Черт! Аэдо будет говорить собственным голосом, что бы ни пришлось для этого сделать. Слушать и слушать хотелось именно его. И держать за руки. И просто положить голову на плечо, почувствовать под щекой живое тепло.
– Я очень давно не была на планетах вроде этой, – грустно посетовала я.
– Вы с дальних рубежей? – Это голос черноглазого. Приятный такой голос, бархатистый. Такими говорят дамские угодники.
– Вы даже не представляете откуда, – вздохнула я.
– Не представляем, – согласился черноглазый, – надеюсь, вы нас просветите. К сожалению, подключение через нейроинтерфейс невозможно.
– Пираты, – веско заметила я, – просто чудо, что я от них смогла сбежать.
– Медицинская помощь нужна? – Седой обеспокоенно покосился на меня.
– Мм… Зачем? Иду ведь. – Я картинно закатила глаза.
– Инопланетное животное вы тоже от пиратов везете?
– Это ослик. – Я даже замедлила шаг, чтобы потрепать по морде MR-12. – Он жил в их зоопарке как представитель земной фауны. Мы успели подружиться, пока я была там.
Так, непринужденно болтая, мы достигли возвышения в виде полукруга. Ступени вели на площадку, а за ней блестели в заходящем солнце высокие стеклянные двери, ведущие в центр управления космопортом.
– Животное нужно оставить
